— Мам, хватит, — встал Антон, будто щит между женой и матерью. — Мы просто не можем дать столько.
— Не можете или не хотите? — упрямо повторила та.
— И то, и другое! — Марина почти рыдала. — Потому что я беременна, и нам нужны деньги на ребёнка!
Тамара Викторовна ошарашенно посмотрела сначала на невестку, потом на сына.
— Это правда? — тихо спросила.
— Да, мам, — кивнул Антон. — Узнали сегодня. Планируем детскую обустроить, всё купить.
— А выпускной у Кристины через месяц, — быстро подсчитала свекровь. — А ребёнок через девять месяцев. Может, его и не будет? Всякое бывает. Тем более — с такой истеричной матерью, — бросила с ехидцей на Марину.
— Что?! — Марина чуть не задохнулась от возмущения.
— Правду говорю! — без обиняков ответила Тамара Викторовна. — Тебе было плевать на Кристину с самого начала. Теперь же ты прячешься за своим пузом, чтобы не платить.
— Мам, хватит! — Антон заорал.
— Нет, не хватит! — Тамара Викторовна схватила папку со стола. — Отказать родной сестре в помощи — это низко!
— Мы не отказываем, — Антон устало. — Просто не можем дать столько, сколько ты хочешь.
— Сколько можете? — прищурилась она.
Антон посмотрел на Марину, та пожала плечами.
— Может, тысяч двадцать, — сказал он. — На платье попроще.
— Двадцать тысяч? — Тамара Викторовна расхохоталась. — За эти деньги даже приличное платье не купишь! Вы прикалываетесь?
— Это всё, что можем, — твёрдо сказал Антон.
— В таком случае — вы мне больше не родня, — резко сказала свекровь и вышла из кухни, хлопнув дверью.
Но только Марина повернулась к двери, как будто кто-то щёлкнул рубильником у неё в голове. Вспомнила. Вспомнила, от чего у неё год назад сердце ушло в пятки.
— Кстати, Тамара Викторовна… — медленно повернулась она к свекрови, будто между делом, но глаза у неё были такие, что даже кошка под диван бы спряталась, — а как там ваше лечение? То самое, на которое Антон два года деньги даёт. Помогает, нет?
Тамара Викторовна застыла в дверях. Как бревно в проруби. А Антон, как собака, услышавшая слово «ветеринар», резко дёрнулся.
— Какое лечение? — спросил он и моргнул, будто у него Windows завис. — Какое лечение? — повторил, переводя взгляд то на жену, то на мать, как будто в детстве съел конфету до обеда и не может вспомнить, кто видел.
Плечи у Тамары Викторовны напряглись, будто на них сразу повесили мешок картошки и вину за ГКЧП.
— Марина, ты о чём вообще? — Антон явно чувствовал, как под ним шатается не пол — семейный фундамент.
— А ты припомни, Антон, — Марина даже не смотрела на мужа, уставилась прямо на свекровь, — два года назад твоя мама прибежала к нам вся в соплях и сказала, что у неё что-то нашли. Мол, надо срочно на обследования, лекарства там какие-то. Иначе — труба. Ну, ты и начал ей по пятнашке кидать ежемесячно.
Антон сморщился, как человек, внезапно осознавший, что платит ипотеку за чужую квартиру.
— Да, было… вроде… — он нахмурился. — Мам, а ты чего? Всё нормально у тебя? Лечение-то идёт?
