Ольга Петровна на семейном обеде сказала:
— Алина, а ты ведь не против, если мы внесём дом в реестр как совместно нажитое имущество?
— Простите, где вы были, когда мы наживали? — не поняла Алина.
— Я перевела деньги. Это юридический факт. Игорь ведь муж тебе. Он имеет право на часть. А я, как инвестор…
— Какой инвестор?! Вы перевели мне на шкаф!
— Шкаф — это часть дома. А часть — это доля. Логично же?
Игорь молчал. Жевал. Потом сказал:
— Мам, ты давай помедленнее. Я вообще думал, что дом — наш общий.
Алина кивнула, как будто осознала, что разговаривает не с мужем, а с диваном. Только этот диван умел в предательство.
— Ага, общий. Когда кредит платится с моей зарплаты, мебель покупается с моих премий, а твоя главная функция — нажимать на кнопку «принеси борщ». Общий, конечно. Мы прям корпорация.
— Ты злая стала, Алина, — сказал Игорь. — Раньше не такой была.
— Раньше ты работал. А теперь ты просто сидишь и считаешь мои деньги.
Ольга Петровна встала.
— Мы ещё посмотрим, чья злая. Я проконсультируюсь с юристом.
Алина ухмыльнулась.
— Только не забудьте взять с собой борщ. А то без него у вас никакое дело не клеится.
На этом обед закончился. Заодно закончилась и иллюзия «мы — семья».
Алина впервые за долгое время осталась в доме одна. Она вышла на террасу, села на ступеньку, обхватила колени руками и посмотрела на лес. Кот Плюш тихо потерся о её ногу.
— Ну что, Плюш… Будем воевать за шкаф, или сразу за дом?
Кот промолчал. У него, в отличие от людей, было чувство такта.
Алина проснулась от какого-то подозрительного звука. Это был не кот, не птицы и даже не тревожный звонок ипотеки в голове. Это был… голос Игоря.
— …И в суд можно подать. Ты понимаешь, это не просто подарок. Это инвестиция. И потом, я же тоже в этом доме живу, значит, имею право. Мама сказала, это называется «доля в совместно нажитом».
Он говорил по телефону. Стоял на кухне в трусах с арбузами, пил её кофе из её кружки с надписью «Я начальник, мне виднее» и при этом рассуждал, как бы отжать у неё квадратные метры.
— Ты это кому? — спросила она, входя на кухню. — Юристу или сразу рейдерам?
Игорь вздрогнул, как кот на каплях от блох.
— Алина, ты чего так пугаешь? Это я просто… консультируюсь. С Василием. Он у меня в армии служил. У него жена в МФЦ работает.
— Ну раз жена в МФЦ, тогда конечно, юридическая сила аргумента зашкаливает. А что дальше? Спросишь у таксиста, как продать мне почку и купить себе «Ладу Гранту»?
— Не передёргивай, — буркнул Игорь. — Просто ты ведёшь себя, как будто это всё только твоё. А мы, значит, кто? Пыль под плинтусом?
Алина вдохнула. Медленно. Очень медленно. Чтобы не пульнуть в него котом.
— Игорь, ты последний раз вкладывался в нашу семью, когда принёс домой сырки по акции. С тех пор ты только деградировал и ворчал, как старый чайник. Дом — мой. Оформили на меня. Оплачен моими деньгами. Ипотека висит на мне. Мебель я выбрала, заказала, распаковала. А ты выбрал подушку.
— Ну, а как же мама? Она ведь помогла. Ты сама взяла эти деньги!
