Анна вернулась домой под вечер, через десять дней. С загаром, новыми серёжками в ушах и чемоданом, который явно был куплен уже в Египте — на нём красовался золотистый верблюд и слово «Sharm», написанное блёстками. Она устала, как после марафона, но была спокойна. Впервые за долгое время — по-настоящему.
На лестничной площадке пахло жареной капустой. Она вздохнула. Значит, Елена Сергеевна снова взялась «временно» готовить ужин. Наверное, ещё и меня ждёт, с вилами в руках и капустой в придачу.
Анна вставила ключ в замочную скважину — щелчок, и дверь чуть приоткрылась сама, как будто квартира давно сдалась в плен.
В прихожей — тишина. Из кухни доносился приглушённый голос. Она сняла обувь, поставила чемодан и пошла по коридору, как по минному полю.
В кухне сидели Дмитрий и его мать. За столом. Пили чай. И молчали.
— Ну здравствуйте, — сказала Анна. — А я думала, никто не встретит. Хоть бы плакат нарисовали: «Добро пожаловать обратно в ад».
Елена Сергеевна подняла голову, кивнула холодно, будто перед ней была невестка, а почтальон с квитанцией.
— Мы ждали тебя, — сказал Дмитрий. — Сюрприз.
Анна прислонилась к косяку.
— Не люблю сюрпризы. Особенно от вас, коллективом. Что случилось?
— Мам, — начал Дмитрий, но Елена Сергеевна уже взяла слово, как всегда.
— Мы решили, что так больше нельзя. Постоянные скандалы. Это ненормально. Мы тут с Димой подумали, что, может, вы с ним… разъедетесь.
Анна рассмеялась. Настояще, от души. Даже слезу смахнула.
— Вы с Димой подумали. Прелестно. А меня в совет директоров когда включите?
— Ну, ты же сама уехала. Не отвечала. Значит, тебе всё равно, — с нажимом сказала свекровь. — А мы здесь, между прочим, переживали. Дмитрий с работы приходил — молчал. Спал на диване. Худой весь стал.
— Так может, ему с вами жить, а не со мной? — предложила Анна и подошла к чайнику. — Капустой кормите, укрываете заботой. И даже решения принимаете за него. Брак-то вам зачем? Вы и без невестки неплохо справляетесь.
— Анна, не надо этого тона, — Дмитрий встал. — Мы серьёзно. Я не знаю, как быть. Мы оба устали.
— Нет, Дим, не «мы устали». Это ты устал делать выбор. Потому что тебе всегда было удобно — между женой и мамой. Пока я тут, ты нейтралитет держишь. Как Швейцария. Но, увы, Швейцария не нужна в браке.
— Аня… — Он подошёл ближе. — Ты же сама уехала. Без предупреждения. Мы волновались.
— Кто — мы? — Она посмотрела ему в глаза. — Ты волновался или мама?
Он замолчал.
— Вот и ответ, — кивнула она. — Всё, Дим. Спасибо. Дальше — без меня.
Через неделю Анна уже жила в съёмной студии. Маленькая, но светлая, с настоящими окнами на улицу, а не в чужую кухню. Её подруга Вика помогла с перевозкой. Чемодан с верблюдом занял почётное место у стены — как трофей.
В ту пятницу Анна пришла в ЗАГС. Не за разводом — пока — а чтобы узнать, как всё проходит. Очередь, справки, копии, пошлина. Всё как надо, как будто это не жизнь развалилась, а паспорт обновить надо.
Из-за спины послышался голос:
— Аня?
