— Вы Диму поднимали. А теперь держите его на поводке. И не надо быть мне матерью. У меня есть своя. Она, кстати, никогда не намекала, чтобы я отдала кому-то отпуск, потому что «девочке надо». Пусть ваш Артём себе сам покупает медовый месяц. Или кредит возьмёт. Или в Подмосковье поедут — там тоже солнце есть, если честно.
— Всё, ясно! — рявкнула свекровь. — Таких, как ты, надо сразу на место ставить!
Анна подошла к столу, взяла путёвку, аккуратно сложила и убрала в сумку.
— Ставьте, ставьте. Только не забудьте, что я не табуретка. А человек. У которого, кстати, тоже бывает отпуск раз в году.
— Ань, — тихо сказал Дмитрий, — ну ты чего? Не обостряй…
— Обостряй не я, Дима, — посмотрела она на него внимательно. — Я просто пытаюсь жить. С тобой. Но ты — не со мной. Ты с ней.
Он открыл рот, хотел что-то сказать, но в этот момент Елена Сергеевна села обратно, взяла ложечку и стала бесстрастно помешивать сахар в чае. Она уже выиграла. Или почти. В комнате повисло напряжение — как перед грозой. Или перед разводом.
Анна взяла пальто и ключи.
— Я пойду. Остыть. А то, как бы вы тут не решили, что и квартиру надо отдать Ниночке. Ведь она молодая, ей жить надо.
— Анечка… — попыталась смягчить голос свекровь, но это было поздно.
Анна захлопнула дверь, не громко, но с такой ясностью, что даже чай в чашках на кухне, кажется, слегка дрогнул.
На улице был март. Грязный, тягучий, как недопитый кисель. Но Анне вдруг стало легко. Будто отдала не путёвку — а мешок кирпичей.
Она достала телефон, нашла чат с Викой, своей подругой:
«Ты говорила — хочешь на море? Собирайся. У меня есть план. И одна путёвка.»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Я через час выезжаю. Купальник — взяла. Остальное купим там.»
Анна улыбнулась.
И вдруг поняла: победителем в этой истории пока точно была она. Пусть и без банального «Поздравляем!».
Анна сидела на полу в спальне, рядом — чемодан, который отказывался закрываться. Он, как и её брак, расползался по швам. Купальник торчал наружу, как белый флаг: «Сдаюсь, отпустите меня к морю!» В комнате пахло духами — новыми, теми, что она купила специально для поездки, с цитрусом и какой-то неожиданной нотой свободы. За дверью гремели шаги — Дмитрий вернулся с работы.
Он вошёл, снял куртку и замер, увидев сборы.
— Ты всё-таки поедешь? — спросил он, как будто ещё надеялся на чудо. Или на очередную капитуляцию.
Анна не ответила. Молча свернула купальник, затолкала его в боковой карман и застегнула молнию. Та лязгнула, как решетка камеры.
— Ань, я не понимаю. Это что, истерика?
Она встала, выпрямилась, отряхнула колени.
— Это не истерика. Это билет в реальность. Просто у тебя, Дим, тур в Египет с мамой — ментальный, на постоянной основе. А я хочу хотя бы на недельку в нормальную страну.
— Мама всего лишь предложила, — начал он оправдательно, но уже неуверенно. — Она же не приказывала.
