Анна сидела на краешке дивана, словно школьница, ожидающая вызова к доске. На столе лежала яркая путёвка в Египет с золотыми пальмами и надписью «Поздравляем! Вы — победитель!». Улыбка, прилипшая к лицу ещё с пятницы, уже начинала спадать. Настроение портилось. С кухни доносилось деловитое позвякивание ложек — это Елена Сергеевна наливала чай в свои массивные чашки с лебедями. Эти чашки Анна ненавидела всей душой — как символ чего-то нерушимого, глупого и громоздкого.
— Так значит, вы собрались вдвоём? — с интересом уточнила свекровь, глядя в окно, будто Анна где-то там, на дереве, спрятала другую путёвку, запасную.
— Да. Я выиграла. Дима в отпуске в июле. Всё совпало, как никогда, — спокойно сказала Анна, стараясь не смотреть в сторону мужа, который вдруг стал очень увлечён изучением варенья в банке.
— Интересно… — протянула Елена Сергеевна, беря чашку с видом человека, у которого есть ход, и ход решающий. — А вот у Ниночки нашей, у племянницы, свадьба. Сразу после выпускного. Всё как по учебнику. И она с Артёмкой даже в Крым-то не собиралась. А тут Египет! Прямо подарок судьбы, а?
Анна медленно подняла голову.
— А при чём тут Ниночка?
— Да как при чём?! — всплеснула руками свекровь, будто удивилась глупости невестки. — Ну, вы молодые, поедете ещё. А у девочки вся жизнь впереди. Первый отпуск с мужем. Медовый месяц — это же святое! Разве жалко?
Анна усмехнулась. У неё резко зачесалась левая бровь — всегда чесалась, когда дело шло к скандалу.
— Жалко не жалко, но путёвка моя. Это не вопрос жалости.
Дмитрий закашлялся.
— Ань, может, подумаем? — тихо сказал он, глядя в банку.
— Что подумать, Дим? Ты хочешь подарить мою путёвку своей троюродной сестре, с которой мы виделись два раза в жизни? — она резко повернулась к нему. — Или ты как обычно — хочешь просто «избежать конфликта»?
— Не начинай, — попросил он, не глядя.
— А что мне начинать, Дим? — голос стал тонким и хрупким, как ледяной нарост на весеннем окне. — Мы с тобой собирались. Мы об этом мечтали. Ты сам говорил: «Поедем, хоть отдохнём от всей этой возни». Или ты имел в виду «отдохнём, но с мамой согласуем»?
— Девочка останется без отдыха, без впечатлений! — вмешалась Елена Сергеевна. — Что ты за женщина, если не можешь пожертвовать ради семьи?
Анна хмыкнула.
— Ради чьей семьи, простите? Моей? Или вашей? А может, Ниночкиной?
Елена Сергеевна театрально приложила руку к груди, как будто ловила сердечный приступ.
— Я не узнаю тебя, Анечка! Ты была такая добрая, когда выходила замуж. Пирог пекла!
— Вот! — не выдержала Анна, вскочив. — Вот в этом всё! Вы всё про тот пирог! И всё про то, что я была «добрая»! А может, я просто была наивная? Думала, что у нас с Димой своя жизнь будет. А у нас что? Вы в ней — на главной роли. А я — как персонаж третьего плана. Молча приношу чай и улыбаюсь.
Елена Сергеевна встала, чашка лязгнула о блюдце.
— Ты разговариваешь со мной, как с чужой! Я тебе как мать! Я Диму на ноги поднимала! Я…
