— Только не начинай, Марин, — тихо сказал Алексей, даже не заходя в квартиру, а стоя на пороге, будто уже знал, что его сейчас вышвырнут. — Они всего на пару дней.
— Это «всего» стоило мне ребёнка, — ответила Марина и положила тряпку на подоконник, не оборачиваясь. — А у тебя, как я понимаю, даже память на эту тему короткая.
— Ты же сама сказала, что это стресс. Врачи не подтвердили…
— Врачи не видели, как я оттирала кетчуп с потолка, — она развернулась резко, так что волосы хлестнули по лицу. — И как ты смотрел на это всё с лицом Будды. Тебе бы в храм, а не в брак.
Алексей шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Снял куртку, повесил аккуратно на крючок, как будто не у жены в квартире, а на приёме у нотариуса.
— Ну прости, что я родного брата на улице оставить не мог. С детьми. С женой. Они тогда только квартиру продали, и у них не было куда идти.
— Так пусть бы и дальше жили в машине, раз уж такой у них стиль жизни. И детям полезно — ближе к природе.
Он закатил глаза.
— Не начинай снова.
— А ты не заканчиваешь. Игорь с Светкой опять едут к нам? Или как — вручают себя в дар и требуют шампанского?
— Они просто попросили пожить пару дней. Коля поступает в колледж, у них экзамен в нашем районе. Миша — ну, он же ребёнок, чего ты к нему прицепилась?
— Мише тринадцать. В тринадцать лет я уже варила супы и гладила носки бабушке. А он в прошлый раз пытался поджечь кошку.
— Да не поджечь, Марин. Он просто игрался.
— С огнём. На моей кухне. С зажигалкой. ВОЗМОЖНО, он просто мечтал стать пожарным, ага. Или маньяком — тоже, говорят, в детстве «играются».
Алексей замолчал. Лицо у него было усталое, какое-то затянутое вечно подавляемыми эмоциями. Видно, хотел бы он ударить кулаком по столу, да стол был Марины. И стул. И квартира. Всё её. Он сюда пришёл жить, когда женились. С двумя пакетами вещей и одним мамкиным советом в голове: «Не спорь с женщиной — всё равно проиграешь».
— Я тебя люблю, Марин, — сказал он вдруг, тихо. — Ты же знаешь. Просто, ну, это семья. Моя. Как мне между вами быть?
— А никак. Выбирай. Или ты — со мной. Или ты — с ними. У тебя, как у водителя маршрутки, всего два варианта. По прямой или налево.
Он засмеялся нервно.
— Хорошая аналогия. Только ты забыла, что я пешеход. Меня сбили, и я лежу между вами, как дурак.
— Ты не пешеход. Ты швейцар. Открываешь двери, таскаешь чемоданы и извиняешься, что у нас в раковине посуда.
— Это опять к Светке?
— Это к тебе. Потому что ты вечно боишься их обидеть. Хотя, по-моему, ты вообще ничего не боишься. Кроме одного — быть мужем.
Она подошла ближе и поставила перед ним табурет.
— Садись. Послушай меня внимательно.
Он послушно сел. Ноги вытянул, руки положил на колени. Было ощущение, что его сейчас будут судить.
— В тот день, когда они уехали, я пошла в больницу. Ты помнишь?
Он кивнул.
— Там мне сказали, что сердце нашего ребёнка остановилось. А ты был занят. Ты отвозил Игоря. Снова.
— Я не знал…
