— Ты серьёзно сейчас? — Анна стояла в прихожей, прижимая к груди документы и смотрела на Игоря так, будто впервые его видела. — Это ты называешь «всё будет по-человечески»?
— А что ты хотела? — Игорь пожал плечами, как будто говорил не с женой, а с сотрудницей ЖЭКа. — Половина квартиры моя. Я тебя предупреждал, что Виктория временно останется.
— Временно?! — Анна рассмеялась, но голос дрогнул. — У неё уже тапочки у кровати и халат на крючке в ванной! Она что, «временно» переехала со своим феном и мицелляркой?
— Ну не на улицу же ей, Ань, — Игорь даже не покраснел. — У неё сложный период. Она… осталась одна.
— А я, по-твоему, тут с кем? С духами Петра Первого? Я беременна, Игорь! — Анна подняла руки, как будто призывала его к логике. — И живу с твоей любовницей в одной квартире! И ты мне сейчас предлагаешь «решать вопрос полюбовно»?
— Не начинай, — отрезал он, потерев лицо ладонями. — Ты знала, на что идёшь, когда выходила за моряка.
— За моряка?! — она фыркнула. — Я выходила за тебя, а не за вот эту самку с ресницами как у павлина!
Игорь молча развернулся и ушёл в сторону кухни. Из-за стенки тут же донёсся голос Виктории:
— Ну что ты с ней возишься, Игорёк? Очевидно же, что она истерит.
— Ты заткнись, — прошипела Анна, уже не скрывая злости. — Игорь, если ты хоть на грамм сохранил в себе что-то человеческое, мы поговорим. Без этой…
— Хватит. — Он вышел обратно. — Я устал. Квартира пополам. Я предложил: либо ты продаёшь свою долю, либо мы делим по закону.
— А я предложу тебе кое-что получше, — голос её дрожал, но слова были точны, как у юриста на допросе. — Я останусь. Пока не рожу. И даже дольше. И ты меня отсюда не выгонишь. Потому что я тут прописана. А ты с этой своей… куклой… идите в суд. Или хоть в чёрт возьми. Мне плевать.
Игорь замер на секунду, а потом стиснул зубы и ушёл обратно к Виктории. Та, конечно, нашептала ему что-то на ухо — оттуда донёсся её мерзкий хихик.
Анна облокотилась на стену, на секунду прикрыла глаза. Потом выдохнула — не плачь. Ни за что не плачь. Особенно перед этой ведьмой в леопардовом халате.
Когда Анна мечтала о замужестве с моряком, всё казалось как в романтическом сериале: она встречает его на причале, он сходит по трапу с тюльпанами и банкой кофе «Якобс», а потом они ночами сидят на балконе, пьют вино и обсуждают жизнь.
Реальность оказалась ближе к трэшу на Первом канале. Сначала он стал ходить в рейсы дольше и чаще. Потом приехал как-то весь с иголочки — новый парфюм, новая прическа, и, главное, новое выражение лица. Такое, как у кота, который стащил курицу, но делает вид, что просто мимо шёл.
— У нас с Викторией всё серьёзно, — сказал он тогда, спокойно, как будто обсуждал закупку стройматериалов. — Мы тебя не бросим. Просто ты и я… ну… всё.
Анна не орала. Не метала посуду. Просто села на кухонный табурет и долго смотрела в пол. Потом сказала:
— А кто Виктория?
— Коллега. С первого судна. Она… понимает меня.
— А я, выходит, всё это время… не понимала? — усмехнулась она.
