Ты либо добьёшься справедливости, либо они сделают из тебя тень. А ты не тень. Ты свет.
— Значит так, — произнесла судья, глядя в бумаги. — В квартире зарегистрированы Анна и Игорь. Имеется спор о порядке пользования. Третье лицо — Виктория Сергеевна, де-юре не проживает. Доля квартиры: по одной второй. От ребёнка Анны, предполагаемого будущего собственника, интересы будет представлять мать. Установлено…
И тут голос судьи, казалось, растворился в воздухе. Анна слушала как сквозь вату. Доля. Судебный порядок. Совместное проживание невозможно. И прочее, прочее, прочее…
Всё это время Виктория играла скучающую, но на лице было написано: «Скоро ты свалишь, мамашка. Я здесь — новая королева».
— Стороны согласны с разделом фактическим, с определением комнат за каждым? — спросила судья.
— Анна не согласна, — спокойно сказала она. — Я подаю встречный иск. Квартира приобретена в браке, но часть средств — мои личные, от продажи комнаты, доставшейся мне по наследству. Я прошу перераспределить доли с учётом этих данных. Игорь утверждает, что мы купили пополам, но у него нет доказательств источника своего вклада.
Судья подняла бровь. Виктория выпучила глаза.
— Ты чё, с ума сошла? — прошипел Игорь.
— Нет. Просто я наконец проснулась.
Виктория вспорхнула со стула, как чайник на плите:
— Это наглость! Это квартира его родителей!
— У родителей — дачи и гречка. А квартира оформлена на нас с Игорем. И знаешь, Виктория, тебя тут вообще быть не должно. Ни в комнате, ни в жизни.
Судья откашлялась.
— Успокойтесь. Это не рынок. Всё будет решаться по документам. Приложите копии подтверждений — и тогда будем говорить о перераспределении. Суд откладывается. До следующего слушания никто никого не имеет права выселять или ограничивать в проживании.
Анна встала. Спокойно. Без истерик. Просто встала — и посмотрела на Игоря.
— Ты потерял не только жену. Ты потерял лицо.
И на Викторию:
— А ты потеряешь крышу. Как только начнётся проверка законности твоего проживания. Я уже оформила заявление. Готовься.
В тот же вечер в квартире повисла тишина. Ни музыки, ни шума, ни лапши в три ночи.
Игорь пытался заговорить.
— Ань, ну зачем всё это?
— За тем, что у меня есть ребёнок, Игорь. У тебя — любовь и баба с нарощенными ресницами. У нас — был брак. Теперь будет суд. И всё по-честному.
— А если бы я остался? Если бы всё вернуть? — пробормотал он.
Анна усмехнулась.
— То ты бы остался без Виктории. И всё равно был бы несчастен. Ты не меня хочешь, а стабильность. Но ты не достоин ни того, ни другого.
Он ушёл, не хлопнув дверью. Виктория закрылась в комнате.
Анна осталась на кухне, с чаем и телефоном. Написала Дмитрию:
Знаешь, кажется, я сегодня первый раз за долгое время почувствовала себя сильной.
Ответ был почти моментальный:
А я всегда знал. Просто ты должна была сама это понять.
