Ира потянулась и сжала её руку. — Ты больше не будешь мешать. Ты теперь будешь препятствием. В его новой, гениальной жизни.
Анна усмехнулась. — И это приятно. Очень.
***
Вечером ей позвонил Алексей. — Нам надо поговорить, — сказал он. — Мы уже поговорили. В суде, помнишь? — Я хочу вернуть всё. Без адвокатов. Мы же можем договориться? — Теперь — только через моих юристов, Лёша.
— Анна, не делай этого. Я всё исправлю. Я просто…
— Поздно. Теперь ты — просто продавец. А я — покупатель правды. И я готова платить.
Она повесила трубку. И заплакала. Не от жалости. От освобождения. — Анна Сергеевна, не волнуйтесь. Вы просто скажете правду. Остальное — моя забота, — голос Ольги Петровны был спокойный, но твёрдый, как новая сумка из кожи: дорого, но с заломами не поспоришь.
— А если он начнёт врать? — голос Анны предательски дрожал. — Тогда мы его красиво закопаем. По закону.
Они стояли в душном коридоре суда. Пахло хлоркой, пережаренными пирожками и нервами. На лавке кто-то рыдал в телефон. Где-то за углом заорал ребёнок. В воздухе стояло чувство чужой беды.
Анна поправила ворот пальто. Сердце било в груди, как птица в коробке. Алексей был уже внутри, в зале. Видела мельком. Новый пиджак. Чисто выбрит. Рядом — адвокат, молодой, самоуверенный, с лицом мальчика, который думает, что жизнь — это сериал, где всё можно переиграть в следующем сезоне.
— Я жила с этим человеком девять лет. Я делила с ним утро, счета, квартиру. А теперь я делю с ним юристов. Вот и вся арифметика брака, — подумала она и сделала шаг вперёд.
***
— …И, Ваша честь, мы приобщаем заключение графолога, где однозначно указано: подпись Анны Сергеевны была подделана. Более того, мы располагаем распечаткой переписки ответчика с агентом по недвижимости, где он прямо пишет: «с женой потом решу».
Голос Ольги Петровны звучал уверенно, без нажима, но с таким ядом, что даже секретарь суда невольно подняла глаза.
Алексей сидел, сложив руки. Иногда наклонялся к своему адвокату. Иногда — смотрел на Анну. Но этот взгляд уже ничего не значил. Он больше не умел врать глазами. Только бумагами.
— Ваша честь, мой доверитель признаёт, что совершил сделку без согласия супруги, но утверждает, что действовал в интересах семьи. Деньги от продажи были вложены в бизнес, который должен был обеспечить обоим стабильное будущее.
— Стабильное будущее, — тихо повторила Анна, — в котором я живу у мамы, а он — на чужие деньги строит счастье.
Судья — пожилая женщина с усталым, но внимательным лицом — посмотрела на Алексея.
— Вы признаёте, что подпись не Анны Сергеевны?
— Да, — он встал. — Но я не хотел зла. Просто был уверен, что так будет лучше. Мы тогда были на грани развода… Я думал, это уже конец.
— А вы не думали просто… спросить её? — спросила судья и даже усмехнулась.
Алексей промолчал. И эта пауза была громче любой фразы.
***
