— Ну вот зачем ты опять пришёл, Игорь? — Алина стояла в дверях своей квартиры, всё ещё в пальто, с пакетами из «Перекрёстка» в обеих руках. — Ничего, что я вообще-то на работе была до девяти? И уставшая, как сволочь?
— Не орать бы тебе, а сказать спасибо, что хоть кто-то лампочку в коридоре поменял, — Игорь поднялся с дивана, бросая на стол пульт. — А то ты же всё сама, сама. Вот и сгорела бы тут в темноте, гордая одиночка.
— Ты лампочку вкрутил? — Алина медленно сняла ботинки, не отрывая от него взгляда. — А кто купил её? Кто работает на двух работах? Кто платит ипотеку за эту квартиру, которую ты называешь «наша»?
— Ой, да ладно, опять ты за своё. Квартира ведь общая, мы же в браке были. Было — значит, общее.
— Нет, Игорь, это не «было — значит, общее». Это «до тебя — значит, моё». Я взяла эту ипотеку в двадцать пять, когда ты ещё с мамой жил и на диване в носу ковырял.
— Ты вообще-то ничего бы не сделала без моей поддержки, — голос Игоря стал натянуто-обиженным. — Я же с тобой был. Морально. На работу не давил, наоборот — говорил, не убивайся. Здоровье дороже.
— Ты действительно сейчас пытаешься приплюсовать свои «моральные вибрации» к ежемесячным платежам по ипотеке? — Алина рассмеялась, но в голосе застрял комок. — Ты серьёзно?
— Я жил здесь. Я участвовал. Я делал ремонт. Помнишь, как я покрасил стены?
— Да, Игорь. И они до сих пор пузырятся, потому что ты решил, что можно покрасить по сырой шпаклёвке, потому что «так быстрее». Спасибо, блин.
Он промолчал. Присел обратно на диван и как-то сдулся. Вроде и хотел огрызнуться, но, похоже, понял — этот раунд за ней. Алина пошла на кухню, включила чайник. Пока он гудел, она разложила покупки: яйца, молоко, творог, кофе, пачку гречки. Всё — по минимуму. Всё — чтобы на неделю хватило. Всё — своё.
С кухни доносился скрип стула. Игорь, видимо, устроился за столом.
— Слушай, я не просто так пришёл, — начал он тихо, почти дружелюбно. — У мамы день рождения на выходных. Хотел, чтобы мы вместе поехали. Она тебя ждёт. Ты же знаешь, как она тебя любит.
— Ага, особенно когда называла меня карьеристкой и намекала, что «женщина должна рожать, а не кредиты гасить», — Алина налила себе чаю, но к нему не подошла. Стояла, прислонившись к дверному косяку. — Что ты там забыл, Игорь? Чего ты ходишь сюда, как к себе домой? Мы давно развелись. Или ты путаешь понятия?
Он пожал плечами. Как-то мелко и жалко, но притворно мужественно.
— Мне просто некуда идти. Я сейчас у друга живу, но, сам понимаешь, не вариант. Тесно, душно. Мне… тут спокойнее.
— То есть ты решил, что это место — запасной аэродром?
— Нет. Ну… — Игорь почесал шею, как будто там была кнопка с нужной отмазкой. — Просто я чувствую, что мы ещё можем наладить. Мы же столько пережили, Алин. Столько лет. Я же… я был рядом, когда ты увольнялась из той психбольницы, где тебе нервы вымотали. Я тебя поддерживал. Мы с тобой были командой.
