— Командой? Серьёзно? — она отставила чашку, чтобы не швырнуть. — Ты был в команде, когда я ползала по ночам в Excel, считала проценты и пыталась выцарапать себе досрочное погашение? Когда ты просыпался только тогда, когда я включала свет и пылесос? Когда ты рассказывал своим друзьям, что «нашёл умную девчонку, которая тащит бабки», а сам жрал на мои? Это ты называешь командой?
— Ну давай, давай, жги! Как ты любишь! Главное — громче, чтоб соседи слышали, что Игорь у нас паразит, а ты — мисс ипотека-2017, королева бухгалтерии!
Алина подошла вплотную. Глаза у неё были жёсткие, холодные. Игорь слегка отклонился — рефлекторно.
— Я не мисс ипотека. Я баба, которая вытащила себя за волосы из полной задницы, пока ты красовался перед мамочкой. А теперь — уйди. Игорь, ты правда не понял, что двери тебе больше нет? И не будет. Ни физически, ни эмоционально. Уходи.
Он встал. Промолчал. Взгляд был злой, обиженный, как у подростка, которого не пустили на тусовку. У двери он обернулся.
— Ты думаешь, что всё это твоё? Квартира, жизнь, победа? Ты живёшь в иллюзии. Без меня ты не была бы никем. И мама моя это знает. Она тебе это скажет в субботу. Я тебя там жду. И мы ещё посмотрим, кто из нас кто.
Хлопок двери был громкий, как выстрел. Алина молча села на диван. Потом легла. Потом уткнулась лицом в подушку и зарыдала — зло, устало, безнадежно.
А через пять минут уже листала в телефоне сайт налоговой. Пора было всё перепроверить. Особенно доли. Особенно то, кто на кого оформлен.
Алина проснулась рано — не потому что выспалась, а потому что внутренний будильник в голове, заведённый стрессом, сработал в 06:42. День рождения Валентины Петровны. Суббота. А значит, сегодня тот самый праздник, куда Игорь её «пригласил», с таким видом, будто это корпоратив года.
Сначала она решила не идти. Потом — передумала. Потом опять решила остаться дома, но в итоге надела чёрное платье, собрала волосы в хвост, посмотрела на себя в зеркало и подумала: «Если я туда не пойду, он и правда выставит это как „мы расстались, потому что она неблагодарная стерва, которая не уважает мать“. А если я пойду… тогда я покажу, где у кого квартира и характер».
Подарок она выбрала нейтральный — хороший плед. Серый. Как само настроение. По дороге купила торт. Из самых дорогих, с коньячной пропиткой. Чисто чтобы в лицо не стыдно было.
Дом Валентины Петровны был типичным сталинским наследием — высокие потолки, тяжёлый запах «чистоты с хлоркой» и коллекция бездушных фарфоровых слоников на стенке. Она жила на третьем этаже и всегда открывала дверь сама, мол, «домофон — это для ленивых».
— Алина! Зайди, родная, ну наконец-то! — радостно протянула Валентина Петровна, обнимая её с неожиданной теплотой. — Ты у меня всегда как дочка была. Не то что другие…
— Какие другие? — тихо хмыкнула Алина, снимая пальто.
— Да кто угодно. Главное, что ты пришла. Пошли, Игорь уже всех собрал.
