— Извини. Что я не сразу поняла. Ты не просто сильная. Ты умная. Ты добрая. И ты никому ничего не должна. Уходи, если хочешь, но знай — если понадобится помощь, я рядом. Сын — не всегда семья.
Игорь вскочил, сбросил салфетку, хлопнул дверью. Гости деликатно молчали. Одна женщина начала тихо есть салат. Кто-то встал, кто-то извинился.
Алина сидела. И впервые за долгое время — не злилась. Просто сидела. И знала: теперь у неё не просто есть квартира. У неё есть слово. И у неё его больше никто не отберёт.
Через две недели после злополучного юбилея Валентины Петровны в дверь квартиры Алины позвонили. Не звонок — пытка для нервной системы. Длинный, навязчивый. Как бывший, который не может смириться с отказом.
Она встала с дивана, отложила ноутбук, в котором как раз смотрела, как подать иск на алименты по добровольной помощи бывшему мужу в период совместного проживания (спойлер — бесполезно), и подошла к двери.
На пороге стоял Игорь.
— Привет, Алиночка… — с выражением покаяния на лице, каким обычно пользуются подростки, спаленные за курением в школьном туалете. — Можно войти?
— Нет.
Он промолчал, опустил глаза, потом вдруг поднял — и начал тараторить, как радио в лифте:
— Слушай, я всё понял. Я тогда… я был пьян. Я психанул. Но ты тоже не подарок! Ты унижала меня, кричала, что всё моё — это твоё. А я ведь просто хотел, чтобы мы были командой! Ну посмотри на себя — ты как генерал! А я — приписной, без звания!
— Угу. И ты решил начать с рукоприкладства. Твоя стратегия построения команды вообще гениальна.
— Я был в ауте! У меня были проблемы! Я работу потерял, ты вечно на своей сидела до ночи, не разговаривала…
— О, ты пришёл с классическим: «она меня довела»! Ну-ка, проходи. Сейчас выдам тебе орден мужского терпения и медаль «За вынос мозга».
Он шагнул ближе, положил ладонь на косяк двери.
— Я хочу всё исправить. Мамка меня не пускает. Я с ней поругался. Она сказала, что ты ей теперь как дочь. Я… я остался один.
— Да ты что. Прямо трагедия. А помнишь, как ты говорил друзьям, что я тебя «кастрирую морально», потому что не даю устраивать тусовки на кухне в три ночи? Вот теперь ты действительно один. Добро пожаловать в реальность.
— Ты злая. Я думал, ты другая.
— А я думала, ты мужик. А ты — квартиросъёмщик со стилем манипулятора.
Он выдохнул. Пауза.
— Ясно. Ты не простишь.
— Ты не просил прощения. Ты пришёл ныть.
Алина хлопнула дверью. На этот раз — без крика, без дрожи в голосе. Просто — хлоп. Как тир закрыт после финального выстрела.
Через месяц пришло письмо. Валентина Петровна написала от руки. Ни «Привет», ни «Здравствуй», просто:
«Алина. Я завещала тебе дачу. Она никчёмная, но там был мой муж, там родился Игорь. Это всё, что осталось. Пусть будет у тебя. Ты настоящая. И ты умеешь держать удар. А таких сейчас мало.P.S. Игорь уволен, живёт у знакомого. Деньги проиграл. Ему помогать не буду. Кто не ценит — пусть живёт на память.»
Алина сидела на кухне с этим письмом, с чаем и с видом победителя, который в боях участвовал, а не кричал с трибун.
