— Ты серьёзно собираешься работать в трусах? — Алексей стоял в дверях спальни, небритый, с чашкой кофе и ухмылкой на лице.
— Да ты серьёзно собираешься задавать мне этот вопрос в квартире, за которую я плачу ипотеку, работая в трусах? — не отрываясь от экрана, бросила Мария, шлёпнув по клавиатуре.
— Ну, во-первых, ипотека — на нас обоих…
— Во-вторых, выплачиваю её я, потому что твоя зарплата на моём фоне выглядит как чаевые в хачапурной.
— Вот за это тебя моя мама точно не полюбит, — буркнул он, отпивая кофе.
— Ты удивишься, но она меня уже ненавидит. Даже не встретив. Женская интуиция — мощная штука.
— Маша, ну мы же просто переезжаем. На время. Пока я в новой должности вникаю. Пока мы не найдём что-то своё в городе…
— Мы уже нашли, Лёша. Мы нашли вот эту квартиру. Солнечную, с огромной кухней, с подоконником, на котором я могу сидеть и пить вино, глядя, как люди спешат на работу. Это моё место. Здесь я живу, а не существую.
Алексей вздохнул, сел на край кровати и поставил чашку на тумбочку. На лице — выражение мужчины, который знает, что его вот-вот убьют. И у него, если честно, не очень-то и есть возражения.
— Понимаешь, — начал он, аккуратно, как будто говорил с миной, — там, в городе, в отделе, все меня знают. Меня ждали. Это не просто повышение. Это шанс. А ты же всегда говорила, что не хочешь мешать моей карьере.
— Я говорила, что не хочу мешать. Но не говорила, что хочу жить с твоей мамой в одной квартире и слышать, как она с утра называет меня городской сучкой и варит холодец по рецепту 82-го года.
Он молчал. Она замолчала. Оба знали, что всё решено.
Они приехали в город через две недели. С машиной, в которой было ровно три чемодана, ноутбук, три коробки с книгами и Маринины гантели. Ну и его велосипед, который стоил, как её ноутбук. Но это было святое — Алексей верил в велосипеды, как мама в церковь.
— Ну, здравствуйте, мои дорогие, — Ольга Петровна стояла в подъезде, как вахтёр на посту. Чёрное пальто, аккуратно накрашенные губы и взгляд, которым можно было резать провода.
— Привет, мам, — Алексей обнял мать. Она отступила, оценивающе глянула на Марию.
— А ты, я вижу, не поправилась. Всё такая же… компактная.
— Спасибо, Ольга Петровна. Вы тоже не изменились. Всё такая же… собранная.
— Устала, наверное? У нас тут все девочки с работы приходят и сразу ужин готовят. А ты, говорят, в компьютере сидишь?
— Да. Я веб-дизайнер. Работаю удалённо.
— А, ну, удобно. То есть можно и пыль вытереть заодно, пока работаешь. Раз уж дома.
Мария на это ничего не ответила. Улыбнулась. Таким взглядом, каким улыбаются маньяки, прежде чем натянуть перчатки.
На третий день после переезда всё пошло по бороде.
— Ты опять посолила макароны, как будто я гипертоник! — Ольга Петровна вывалила на тарелку недоеденный ужин. — Мой сын любит нормально, по-человечески. А не как в твоих этих… модных ресторанах, где за шестьсот рублей дают ложку пюре и называют это ужином.
— Лёша, — тихо сказала Мария, отложив вилку, — пожалуйста, скажи ей, что ты ешь нормально.
