— Мама… мама просила прощения. Она поняла, что перегнула. Сказала, ей снился сон, будто ты нас из квартиры прогоняешь с тапками в руках.
Мария рассмеялась. Горько, но искренне.
— Она угадала. Только тапки были не в руках, а на мне. Я в них по вашей совести прошлась, видимо.
Он шагнул ближе.
— Я, правда, запутался. У меня был кредит, у мамы — долги. Она уговаривала, говорила: «Ну что она, одна живёт, а вы вдвоём могли бы взять побольше. Купить за городом что-то своё…»
— СВОЁ?! — перебила его Мария. — Моё — не значит твоё, Серёжа. Моё — это от родителей. Мама умерла от инсульта, отец — через год от рака. А ты хотел это всучить риелторше с фиолетовой папкой и построить «что-то своё»? С мамочкой в придачу?
Он стоял, потупив взгляд. Потом резко посмотрел ей в глаза. Что-то в нём дрогнуло.
— Я тебя любил, Маша. Честно.
Она посмотрела на него, как на старую вазу, которую когда-то любила, а потом случайно разбила. Склеивать уже смысла нет. Даже для красоты.
— А я думала, что люблю тебя. Представляешь? Ты был вроде как уютным. Теплым. Домашним. Но потом оказалось, что ты — заноза. Мелкая такая, под ногтем. Больно, но не видно. Пока не вытащишь.
Он кивнул. Промолчал.
— И что теперь? — спросил он.
— Теперь ты — свободный человек. Я тоже. Только у меня ещё есть квартира, стабильная работа и… — она на секунду задумалась. — И кот. Я всё-таки завела его. Его зовут Макс, в честь адвоката, который помог мне тебя выдворить.
— Ты издеваешься?
— Не-а. Просто ирония судьбы. Ты хотел выгнать меня — а выгнал сам себя.
Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но в этот момент дверь подъезда хлопнула, и вышел сосед — тот самый, который всегда косо смотрел на Сергея.
— Здравствуйте, Мария Сергеевна! Как ваш красавец? Опять сидит в окне, как сфинкс.
— Здравствуйте, Аркадий Петрович. Да, Макс сегодня с утра требует тунца. Вот теперь думаю: он — мой бывший муж в облике кота или просто наглая морда?
Сергей отвернулся.
— Ладно… — сказал он глухо. — Я пошёл. Удачи.
— Постой, — сказала Мария и достала из пакета пластиковую крышку от йогурта. — Это тебе. На память. Я всё думала, выкинуть или оставить. Вот — наш «мёд любви» двухтысячного года. Ты же тогда сказал, что готов ради меня есть даже невкусный йогурт. Помнишь?
Он взял крышку. Посмотрел. Вздохнул.
— Маш… я правда не знал, что всё так закончится.
— А я знала. Я просто долго делала вид, что не знаю.
Он пошёл прочь, не оборачиваясь. А Мария пошла к подъезду. Поднялась. Открыла дверь. Макс уже сидел на подоконнике, как и говорил Аркадий Петрович. Смотрел на голубей с видом философа.
— Видел, да? — спросила Мария у кота. — Мы победили. Мы молодцы.
Кот промурчал и лениво потянулся.
На кухне закипел чайник. За окном гудел город. А в сердце — тишина. Не тревожная, а настоящая. Та, которая приходит после бури. Когда всё кончилось, и ты всё ещё стоишь. Потому что выбрал себя.
Финал.
