Татьяна медленно отступила, прижимая ладонь к горящей щеке. В глазах застыли слезы, но она не позволит им пролиться, не здесь, не сейчас, не перед этими женщинами. Не сказав больше ни слова, она развернулась и быстрым шагом направилась в спальню. Захлопнув за собой дверь, щелкнула замком.
Только теперь, в уединении комнаты, Татьяна позволила себе заплакать. Слезы текли по лицу, оставляя горячие дорожки на коже. Она медленно опустилась на пол, обхватив колени руками, и беззвучно зарыдала.
— Что происходит? — шептала она сквозь слезы. — Как всё могло так быстро разрушиться?
Из-за двери доносились приглушенные голоса. Елизавета Кирилловна что-то строго выговаривала дочерям, но в её тоне не было ни капли раскаяния. Напротив, казалось, она была довольна своим поступком.
— Нечего с ней церемониться, — долетали до Татьяны обрывки фраз. — Сама виновата…
*
Остаток дня Татьяна провела в своей комнате. Она лежала на кровати, глядя в потолок и размышляя о том, как все осложнилось за последние дни. Полтора года безоблачных отношений — и вдруг такое. Как будто перед свадьбой Денис превратился в другого человека.
Наконец, около шести вечера, она услышала звук открывающейся входной двери. Тяжёлые знакомые шаги в прихожей — Денис.
— Таня? Ты дома?
Она не ответила. Шаги приблизились к спальне, ручка двери повернулась, но дверь была заперта.
— Таня, открой, пожалуйста.
Татьяна медленно поднялась с кровати. Её глаза были красными от слёз, волосы растрепались. Она подошла к двери, но не торопилась открывать.
— Что произошло? — спросил Денис из-за двери. — Мама звонила, сказала, что у вас какой-то конфликт.
«Конфликт», — горько усмехнулась Татьяна. Каким спокойным словом он назвал то, что произошло.
Наконец она повернула ключ и открыла дверь. Денис стоял перед ней в своём рабочем костюме, с обеспокоенным выражением лица. Встретившись взглядом с её опухшими от слёз глазами, он нахмурился.
— Что случилось? — повторил он, делая шаг к ней.
Татьяна отступила, не позволяя ему приблизиться.
— Ты уже всё знаешь, верно? — её голос звучал устало и отрешённо. — Знаешь, что твоя мать ударила меня? Что твои сёстры смеялись, наблюдая за этим? И ты ещё спрашиваешь, что случилось?
Денис явно был ошарашен такими словами. Его лицо вытянулось.
— Мама… ударила тебя? — недоверчиво переспросил он. — Не может быть. Она никогда…
— Она сделала это, — холодно перебила его Татьяна. — Прямо здесь, в этой комнате.
— Послушай, я знаю свою маму. Она сдержанная, уравновешенная женщина. Если что-то такое и произошло… ну, ты, наверное, её спровоцировала.
Татьяна изумлённо уставилась на него. Затем неожиданно для себя рассмеялась — сухим, холодным смехом, в котором не было ни капли веселья.
— Спровоцировала? — повторила она с горькой иронией. — Твоя сестра схватила мой телефон и отдала его твоей матери. Твоя мать рылась в моих сообщениях, пока я умоляла отдать телефон. А когда я назвала вещи своими именами, она ударила меня. И ты говоришь, что я спровоцировала?
