— Ты серьёзно сейчас? — Ирина застыла на пороге, держа в руках коробку с тортом. — Он опять сказал, что занят с клиентом?
Наталья закрыла дверь, обернулась.
— Да. У него сделка. Что?
— Что?.. Наташа, у тебя на носу свадьба. А он — как тень. Ты сама этого не чувствуешь?
Наталья прошла на кухню, молча достала чашки.
— Всё нормально, — наконец ответила. — Просто устал. Работает много.
— И флиртует много, — не удержалась Ира. — Аня из бухгалтерии говорила, он ей глазки строил на корпоративе. Я думала, ты знаешь.
Пауза. Наталья поставила чашки на стол. Потом повернулась.
— Аня любит говорить. И Лёша — он просто доброжелательный. Не путай.
— Хорошо, — Ирина подняла руки. — Просто… будь внимательна. Ты слишком часто его защищаешь.
Они сели. На балконе пахло лилиями. В комнате висело свадебное платье — белое, с мягкими складками, словно присело передохнуть.
Наталья отпила кофе. Тихо. На кухне тикали часы.
После ухода Ирины Наталья вымыла раковину до скрипа, пересчитала салфетки — не хватало восьми. Написала Алексею: «Не забудь про завтра — в 15:00 встреча с ведущим». Ответа не было.
Вечером он пришёл усталый. Сказал: «Давай не сегодня, башка трещит». Наталья кивнула, накрыла на стол, поставила котлеты, салат, чай. Они ели молча. Он глядел в телефон. Она — на его руки. Загорелые, с тонкой цепочкой на запястье, он её не снимал. Вспомнила, как впервые держала эту руку — зимой, на парковке, когда подскользнулась и он поймал.
— Ты меня защищаешь, — тогда сказал он. — А я тебе должен быть опорой.
А сейчас — раздражённый, вялый, будто всё это — чужое. Её платье, гости, планы, цветы. Не его праздник.
— Всё нормально? — спросила тихо.
Он оторвался от экрана:
— Нормально. Просто устал. Не начинай.
Сказал это резко. Она промолчала. Помыла посуду, легла раньше. Он остался на кухне, потом — в душ, и лёг рядом, не прикоснувшись. За стеной тикали часы.
На следующий день поехали забирать кольца. Алексей всё время разговаривал по телефону, в машине был сухой, отстранённый. У ювелира сказал: «Мне всё равно, выбирай ты». Наталья выбрала — белое золото, гладкое. Он расплатился картой, не взглянув.
Вечером её отец заехал — привёз коробку с бокалами, те самые, с бабушкиного серванта.
— Смотрю — ты всё сама, — сказал он. — А где он?
— Работает. У него сделки.
Отец, Николай Андреевич, поставил коробку на стол, огляделся.
— Тебе не кажется, что ты слишком часто его защищаешь?
Наталья замерла.
— Пап, ну зачем сейчас об этом?
— Я просто спросил. Это твоя жизнь. Но тревогу лучше не глотать. Она отравляет. Сначала незаметно, а потом…
Он не договорил. Ушёл.
Ночью Наталья проснулась. Алексей ворочался. Потом встал, вышел на кухню. Она слышала — открыл холодильник, налил воду, вздохнул. Возвращался босиком, едва касаясь пола. Лёг, не касаясь её плеча.
Она смотрела в потолок. Завтра снова дела. Заказывать торт, уточнять по посадке, искать чем заменить проклятые восемь салфеток. Всё на ней. Он рядом, но как будто где-то в другом месте.
Платье на дверце тихо шевельнулось от сквозняка.
