Через два дня Коля с Машей уехали. Без прощаний, без лишних слов. В коридоре осталась пустая коробка из-под игрушек, забытая бутылочка шампуня и еле уловимый запах чужого присутствия. Ирина собрала постельное, проветрила комнаты, включила стиральную машину и пошла варить суп. Дом снова стал дышать.
Саша делал уроки в своей комнате и тихонько напевал. Андрей сидел за ноутбуком, временами поглядывая в окно. Между ним и Ириной было напряжение — не громкое, не скандальное, а то, которое чувствуется в тишине. Он больше не спорил, но и не приближался.
— Мама, — Саша выглянул из комнаты, — а у нас теперь всё время так будет? Тихо?
— Будет, — сказала она, не поворачиваясь от плиты. — Потому что это наш дом. А в доме должно быть спокойно.
Через день позвонила свекровь. Голос был холодный:
— Не ожидала от тебя. Выгнать с детьми. Родного брата. Что за самоуправство?
Ирина слушала молча. Потом сказала:
— Я поступила честно. Я бы и к вам не приехала жить на месяц, чтобы сдавать своё.
Свекровь фыркнула:
— Жаль, что ты теперь за Андрея всё решаешь.
— Андрей ничего не решал, — спокойно ответила Ирина. — И в этом, возможно, наша главная проблема.
Она положила трубку.
Через пару часов позвонила двоюродная сестра Андрея — с укором в голосе:
— Ира, вы что там устроили? Маша всем рассказывает, что вы их с детьми выгнали. Что Андрей теперь подкаблучник, а ты — жадная и жестокая.
— Пусть рассказывает, — спокойно сказала Ирина. — Я никому ничего не доказываю.
Она отключилась. На душе стало чуть тише. Ни злости, ни обиды — только усталость и ясность. В груди стало как-то легче.
Вечером, когда они с Сашей возвращались с прогулки, он взял её за руку:
— Мам, я рад, что ты сказала им уехать. Я не мог там ни читать, ни спать. Мне было плохо.
Она остановилась. Опустилась на корточки и обняла сына:
— Прости, что я не сразу.
Он кивнул.
Дома было прохладно и тихо. В воздухе пахло супом и яблоками. Ирина разложила по полочкам всё, что было сдвинуто. Она снова могла включить музыку, когда хотела, заварить чай и сидеть на кухне, не чувствуя, что кому-то мешает.
Андрей больше не спрашивал ни о чём. Он стал чаще уходить из дома — то в спортзал, то к другу. Между ними будто открылась трещина, и Ирина её не латала. Больше не хотела. Она устала латать всех.
Вечером она достала коробку с книгами, которые давно собиралась перечитать, и переложила их ближе к кровати. Включила лампу с жёлтым светом. И сидела, укрывшись пледом, как в крепости.
В какой-то момент Саша заглянул:
— Мам, а можно я тут посижу?
Она кивнула. Он пришёл с книжкой. Они читали молча, рядом. Было очень тихо. И очень правильно.
— А ты не жалеешь, что так получилось? — спросил он вдруг.
— Нет, — ответила она. — Потому что теперь я точно знаю, что можно быть добрым и твёрдым одновременно.
Он кивнул. А потом обнял её. Словно взрослый.
Ирина улыбнулась. В окне загорался вечер. Внутри было тепло.
