В прихожей пахло мятой и жареной курицей. Лидия Григорьевна стояла у зеркала, поправляя воротник пальто, и кидала взгляд в сторону кухни, откуда доносился приглушённый голос Алисы. Она говорила по телефону, смеясь тихо, будто боясь потревожить воздух в квартире.
— Нет, ну правда, вы бы видели этот кактус! Он уже третий раз цветёт за год… Ага. Угу. Всё, целую, до завтра!
Лидия сощурилась. Цветок, значит. Она прошла на кухню, бросив сумку с контейнерами на табурет. Алиса быстро убрала телефон и встала.
— Лидия Григорьевна, вы же говорили, что в четверг…
— А я разве не могу прийти, когда хочу? — Лидия оглядела стол, потрогала запылённый подоконник. — Я ж вам квартиру не чужим людям отдала. Дом должен быть в порядке. Уборка здесь нужна серьёзная.
Алиса сжала губы. Она уже слышала это — и про порядок, и про то, что «отдали» квартиру, словно с прилавка. На самом деле — переписали на сына, на Дмитрия. И он жил теперь с женой в просторной трёшке, в том самом доме, куда Лидия с Аркадием столько лет мечтали переехать, но не переехали.
Потому что «молодым нужнее».
Лидия открыла холодильник, вынула три пластиковых контейнера.
— Вот. Борщ, котлеты и запеканка. Хоть ребёнка нормальной едой покормишь.
Алиса стояла, не двигаясь. Потом тихо сказала:
— У нас нет ребёнка.
— Всё впереди. А здоровье — не резиновое. Ты, Алиса, не обижайся, но ты хозяйка никакая. Цветы на подоконнике — пыль, мебель как в гостинице. Женского уюта — ноль. Я вот занавески тебе привезла, новые, с рюшами. Сейчас повешу.
Она пошла в зал, и уже через минуту сдвигала диван.
Алиса побежала за ней.
— Пожалуйста, не трогайте мебель. Мне нравится, как стоит.
— Ну конечно. Всё вам нравится, лишь бы ничего не делать. Митя опять работой занят, а ты тут целыми днями… Что ты вообще делаешь?
Занавески шуршали в руках Лидии, лицо у неё налилось краской. Алиса глубоко вдохнула.
— Мы договаривались, что вы не будете приходить без предупреждения.
— А что, я теперь гостья? Я в своём доме! И вообще, ты что такая нервная? С тобой поговорить по-хорошему нельзя!
Алиса развернулась и пошла на кухню. Она открыла окно. Прохладный воздух ударил в лицо. На подоконнике — жёлтые георгины, купленные накануне. Она тянула к ним руку, как будто ища опоры, когда услышала за спиной:
— Цветы на помойку надо. Пыль ловят.
Алиса замерла. Потом резко обернулась, шагнула вперёд, схватила горшок с георгинами и прижала к груди.
— Вы не имеете права! Это мои!
— Что ты себе позволяешь? — Лидия повысила голос. — Это ты тут живёшь по моей милости! Я могла бы сдать эту квартиру — и жила бы припеваючи. А ты рот открываешь!
И тогда это случилось. Алиса зажмурилась, почувствовав, как внутри что-то рвётся, как старое бельё на шве.
— ВЫБИРАЙТЕСЬ ИЗ НАШЕГО ДОМА!
Тишина. Лидия замерла, будто получив пощёчину. Алиса дрожала. Горшок выпал из рук, разбился, земля рассыпалась по полу.
В дверях стоял Дмитрий.
— Что происходит?
Алиса молчала. Лидия заплакала.
— Вот тебе и семья, Митя. Она меня выгоняет.
Дмитрий подошёл к жене, потрогал её плечо.
