Вечером они пили на кухне, громко смеялись, хлопали дверьми. Алексей ушёл в спальню, но сквозь стены просачивался голос Дениса: «Ты, Лёха, не напрягайся! Тут ЮГ, брат! Отдыхай!»
Он лежал, смотрел в потолок и думал, что никто из них — ни Славка, ни Таня, ни этот Денис — не спрашивал: как у них дела, как прошёл переезд, устали ли они. Никто не интересовался, чем он вообще живёт. Только шутили, ели, курили на балконе, оставляя пепел в горшке с петрушкой.
Утром он проснулся от грохота. Дети бегали, уронили швабру. Кто-то пел в душе. Денис храпел в зале. В кухне шумел чайник.
Ирина стояла у плиты, усталая, с кругами под глазами, и жарила яичницу на сковороде, которую позавчера купили как новую.
Он налил себе чай. Сделал глоток. Поставил кружку. И тихо, очень тихо, сказал:
— Я не высыпаюсь.
Она вздохнула, не оборачиваясь:
— Я тоже.
На третий день Алексей впервые не смог сесть за работу. Документы, которые нужно было сдать до обеда, остались нетронутыми. Сначала дети играли в «прятки» прямо под дверью его комнаты, потом Денис затеял что-то чинить на кухне — гремел отвёртками, бурчал, как будто это его дом, и он тут хозяин.
— Тебе же тоже полезно отдохнуть, — сказал Славка, когда Алексей намекнул, что работает. — Хватит пахать. Мы ж не навсегда.
Он не ответил. Просто вышел на балкон и долго смотрел на стройку напротив. Там, в пыли и жаре, рабочие укладывали плитку, кричали друг другу через шум. И всё равно там было тише, чем в их квартире.
Ночью произошла первая трещина.
Денис и Славка устроили застолье. Принесли шашлык, бутылки, колонку. Пришли ещё двое — хохочущие мужчины, с пляжными сумками, будто после дискотеки. Таня сначала шептала: «Потише, дети спят», но потом махнула рукой, села с бокалом на пол.
В спальне было душно. Алексей лежал, уткнувшись в подушку, а Ирина встала, вышла, что-то сказала — её голос потерялся в общем гуле. Вернулась с опущенными плечами.
— Они скоро закончат.
Он ничего не сказал. Только встал, пошёл в ванную, сел на край ванны. Там, за стеной, грохотала песня про «белые розы». Кто-то хлопнул дверью.
Утром дети носились с какими-то самодельными мечами, бегали по комнатам. Один из них — младший, кажется, Тимка — запрыгнул на журнальный столик, засмеялся, поскользнулся. Ноутбук Алексея упал на пол. С хрустом.
В комнате стало тихо. Даже Таня замолчала.
Алексей подошёл, поднял ноут. Экран треснул. По углу — мелкая паутинка. Внутри что-то щёлкнуло.
— Прости, — сказал мальчик, почти шёпотом.
— Он не нарочно, — воскликнула Таня. — Ну с кем не бывает?
Ирина стояла в дверях, прижав ладонь ко лбу. Молча.
Алексей поставил ноут на полку. Потом прошёл мимо всех, на балкон. Захлопнул дверь.
Там был прохладный ветер, пахло пылью и жареным мясом. На соседнем балконе стоял мужчина лет шестидесяти. Серые волосы, тельняшка. Курил.
— Трудно? — спросил он, не глядя.
Алексей пожал плечами. Потом кивнул.
— Дети, родственники, шум… — продолжил сосед. — Было. У меня сын живёт с женой. Если с первого дня не выставишь границы — потом не отмоешься.
