— А, ну ладно. Я-то думала… Просто дети голодные.
— Я могу дать тебе суп с собой. В контейнере.
— Не надо. — Вероника отвернулась. — Мы найдём, где поесть. Пошли, ребята.
Они ушли. Маша оглянулась у двери. Тимка надулся.
Инга села за стол. Андрей молчал. Сын, уткнувшись в вилку, вдруг спросил:
— А почему мы теперь не делимся?
Сердце Инги сжалось. Он не понял. И как объяснить шестилетнему ребёнку, что мама делится — но собой. Слишком много. И слишком давно.
Утром, в понедельник, на работе, начальница подошла к Инге у кулера.
— Инга, ты — отличный специалист. Но ты всё время говоришь «да». Даже когда надо сказать «нет». Люди пользуются этим. И это заметно.
Инга растерялась.
— Я просто не люблю конфликтов.
— Это не конфликт. Это — границы. Попробуй иногда выбирать себя. Это тоже забота.
Вечером Инга зашла в магазин за молоком. На кассе — Света, бывшая одногруппница.
— Инга? Да ладно! — Света обняла её. — Ты совсем не изменилась! Всё такая же добрая. А я — уставшая и злая, — засмеялась. — Но знаешь что? Я однажды поняла: быть хорошей — не значит быть использованной. Ты не обязана быть чужим якорем. Даже если этот человек — когда-то был тебе как сестра.
Инга не знала, что сказать. Она просто обняла Свету на прощание — крепко. Как будто в этой фразе было что-то, что она давно ждала услышать.
Вечером Вероника снова пришла. Без звонка. Открыла дверь — когда-то, перед отъездом к родителям Андрея на месяц, Инга оставила ей запасной ключ, чтобы та приглядывала за растениями и забирала почту. Ключ остался у неё — и разговор об этом так и не возник. Тогда это казалось мелочью.
Теперь Инга услышала щелчок замка — и всё внутри сжалось. Вероника сняла куртку и пошла на кухню. Инга стояла у плиты, помешивая рагу.
— Эм, как вкусно пахнет, — сказала Вероника, заглядывая в кастрюлю. — Чем сегодня потчевать будешь?
Инга обернулась, положила ложку и вытерла руки.
— Я готовлю для нас. Только для нас. Сегодня — семейный ужин.
Вероника замерла. Несколько секунд стояла, потом кивнула и тихо вышла:
— Ладно, пойду за детьми в садик.
Инга продолжила готовить. Не из вежливости. Из уважения — к себе.
Через пару дней Инга перебирала документы в ящике, ища квитанцию за воду. Наткнулась на банковскую выписку. На листе — несколько переводов на имя Вероники. С карты Андрея. Регулярно. Суммы небольшие, но постоянные.
Сердце гулко стукнуло. Она пересела на край дивана, перечитала ещё раз. Даты. Комментарии. Всё без обсуждения. Без единого слова.
Когда Андрей пришёл с работы, Инга молча положила выписку на стол.
— Это что? — спросила она тихо.
Он вздохнул, сел, потёр глаза.
— Она просила. У неё тяжело, ты же знаешь. Сказала, вернёт, как получит компенсацию от мужа.
— А мне ты не сказал, почему?
— Ну… я подумал, ты и так ей помогаешь. Какая разница?
Инга встала. Почувствовала, как внутри что-то смещается. Как будто тяжёлый шкаф сдвинули с места, под которым десятилетиями копилась пыль.
— Разница в том, что я — не фонд взаимопомощи. Ни ты. Ни мы.
