Инга проснулась за пять минут до будильника. Так всегда бывало по пятницам — как будто организм знал: сегодня генеральная уборка, а значит, нужно успеть всё до восьми, пока муж ещё дома и сын не убежал в садик.
На кухне пахло вчерашним супом, и ещё чем-то — неуловимым, слегка застоявшимся. Инга вздохнула, включила вытяжку, достала тряпку и принялась вытирать стол.
Андрей вышел в халате, почесывая затылок.
— Доброе утро, — буркнул он, налил себе кофе и, не дожидаясь ответа, ушёл обратно в комнату.
Инга не обиделась. Она вообще давно ни на что не обижалась — научилась скользить по жизни, как вода по сковородке. Главное — чтобы всё было на месте. Чашки — в сушилке, полотенце — на крючке, носки — по парам.
В девять утра в дверь позвонили. Раздался голос Вероники, бодрый, как у ведущей утреннего шоу:
— Ингусик! Мы пришли!
«Мы» — это она и дети. Тимка и Маша. Её «золотки». Вероника только месяц как переехала в город после развода, и теперь была здесь почти каждый день.
Инга машинально улыбнулась, открывая дверь.
— Привет. Заходите.
Вероника внеслась в коридор с сумками и потоком слов:
— Ты не представляешь, как они орали в маршрутке. Маша — потому что варежку потеряла, Тимка — потому что Маша орёт. Я чуть с ума не сошла! О, у тебя пирог?
Не дожидаясь приглашения, она пошла на кухню, сняла куртки с детей и посадила их за стол. Инга уже знала, что дальше — Вероника будет говорить, пока ест, потом зальёт весь подоконник землёй из принесённых цветов, потом будет звать Машу мыть руки и забудет про это, потом…
— У тебя полотенце упало, — сказала Вероника, поднимая его с пола. — Ты что-то уставшая. Тебе бы витаминов. Я вот пью — у меня прямо прилив сил. Ну и конечно, стресс. Всё же на мне. И муж… объелся груш.
Инга слушала. Кивала. Подливала чаю. Дети орали, потом мирились, потом опять дрались — как обычно.
На следующий день вечером снова был запах еды и шаги в коридоре. Вероника зашла на кухню, даже не разуваясь, и с порога воскликнула:
— Как вкусно пахнет! Подруга, что сегодня на ужин?
Она открыла кастрюлю, заглянула, вдохнула и закрыла крышку обратно, словно в своей квартире. Инга стояла у раковины, вытирая руки о фартук. Она ничего не сказала — только опустила взгляд.
Вероника болтала про скидки в супермаркете, про то, как Тимка снова потерял шапку. Потом ушла, прихватив с собой банку варенья, не спросив.
Вечером, когда все ушли, Андрей сказал:
— Ты не заметила, что мы живём как проходной двор?
Инга подняла глаза.
— Это временно. Ей тяжело. Она одна.
— А ты? — вдруг спросил он. — Ты не одна?
Она ничего не ответила.
На следующий день Инга готовила обед. Вероника снова пришла. Без предупреждения. С детьми. Время было уже почти четыре, Инга успела накрыть стол — три тарелки, три прибора.
— Мы не вовремя? — спросила Вероника, увидев сервировку.
Инга впервые почувствовала что-то странное внутри — как будто кто-то тихо постучал в сердце.
— Мы… сегодня втроём обедаем. Я, Андрей, Артём.
Вероника замерла. На лице — растерянность, потом обида.
