Они хотели добиться, чтобы Лену признали недееспособной и отправили куда-нибудь в пансионат, где живут инвалиды, о которых заботится государство.
Может быть, они договорились с жильцами снизу, но тех вдруг «неожиданно затопило», и выходило так, что Лена виновата.
Потом якобы с ее балкона кто-то стал бросать зажженную бумагу…
Даже Наташу начали обхаживать новые соседи, чтобы та подтвердила: Лена — особа со странностями.
Молодая женщина совсем не была «борцом».
— Я согласна, — сказала она соседу, — купите мне «однушку» где-нибудь на первом этаже, и я перееду.
— Давно бы так, — усмехнулся мужчина, — мы же вас по-доброму просили, а вы не хотели идти навстречу… Подберем вам вариантик, и переехать поможем.
Алешка был расстроен до слез, ему не хотелось, чтобы Лена исчезла из его жизни. Но в итоге, именно благодаря ему, все и устроилось.
У Алешки в классе, как принято сейчас во многих школах, учительница требовала от всех ребят записываться в кружки. И мальчик стал ходить в клуб реконструкции, находившийся ни много ни мало — при местном храме.
Там школьников учили стрелять из лука, плести кольчуги, шить национальные костюмы. От друзей по клубу Алешка и узнал случайно, что прямо напротив церкви продается маленькая квартирка на первом этаже.
— Там бабушка одна жила, она ум.ерла, и наследники цену поставили совсем низкую. Если вы туда, Лена, переедете, Алешка будет заходить к вам после занятий в клубе, — говорила его мать.
Бывшие соседи оказались «настолько великодушны», что даже помогли Лене с переездом.
— Вам тут будет лучше. Если дело дойдет до инвалидной коляски. С первого этажа на улицу спускаться куда проще… — говорили они.
В первый день на новом месте Лене очень хотелось плакать. От того, что она так легко уступила. А еще от того, что квартира старушки, которая ей теперь отошла, была сырой, убогой, и очень запущенной.
«Ничего, — твердила себе Лена, — продам несколько шарнирных кукол, найму кого-нибудь, кто поможет мне переклеить обои. Все наладится. Зато буду жить здесь в тишине и покое. И вид из окна вон какой чудесный — на церковь».
На другой день Алешка забежал «на новоселье».
— Сильно тут не скачи, — предупредила его Лена, — здесь все ветхое, развалится, что мы тогда будем делать?
Алешка обещал, но, когда они напились чаю с пирожными, мальчик не удержался, и взобрался с ногами на подоконник, чтобы взглянуть: здание их клуба, с окнами-арками — видно отсюда или нет?
— Я же говорила! — вскрикнула Лена, когда под ногами у Алешки что-то треснуло.
Мальчик повернулся к ней, глаза его стали круглыми.
— Лен, тут дыра получилась в подоконнике… Глубокая…
Может, Лена на это и не решилась бы, но Алешка мигом запустил внутрь руки, и вытащил на свет Божий небольшую шкатулку.
Была она железной, резной, со сломанным замочком на крышке. Возможно, бабушка просто забыла о ней. Или хотела рассказать близким перед самым своим концом, да не успела.
