Наталья села у окна. Смотрела на тёмное стекло. Там отражалась она — уставшая, с опущенными плечами.
— Вы мне никогда не помогали. Даже когда Серёжи не стало — вы просто отстранились. А я всё тащила. Работала. Молчала. А теперь — опять я должна отступить?
Артём вечером собирал тетрадки. Вдруг спросил:
— Мам, а бабушка сказала по телефону, что у нас не совсем настоящая семья. Это правда?
Наталья села рядом. Смотрела на него, на тонкую шею, растрёпанные волосы.
— Мы с тобой — семья. Только без чужих оправданий.
Она выдохнула. Медленно. Завтра — к нотариусу. Собрать бумаги. Сделать копии. Сама. Как всегда.
С утра Наталья выстроила маршрут: ЖЭУ — за справкой, потом банк, потом в нотариальную. Всё по списку. Бумаги в папке, как на экзамен. На остановке Артём вдруг сказал:
— Мам, а может, дядя Витя передумает?
— Не думаю, — ответила она.
Он замолчал. Потом спросил:
Наталья не ответила. Просто взяла сына за руку.
Документы оформила быстро. Нотариус оказалась женщиной в очках и с короткой стрижкой. Говорила спокойно:
— У вас всё в порядке. Дальше либо суд, либо соглашение о разделе. Если вторая сторона не идёт на контакт — только через суд.
На выходе из офиса Наталье позвонила тётя:
— Ты ж не будешь судиться? Родных по судам таскать — нехорошо. Витька твой брат. У него дети. У него ответственность.
Позже позвонил сам Витя:
— Хочешь, я переведу тебе немного. Только давай всё по-тихому, без суда. Зачем эту грязь выносить? Тебе ж всё это ни к чему.
Наталья слушала и молчала. Внутри всё кипело, но голос был ровный:
— Ты уже всё сказал. Когда попросил меня не вступать. Остальное — следствие.
На работе Ольга шепнула:
— Слышала, ты всё-таки на суд собралась. Ну, смело. Только потом не обижайся, если родня обидится.
— А они — не обижаются? — Спросила Наталья.
Ольга развела руками.
Вечером Наталья сортировала справки. Артём делал уроки. Вдруг он подошёл и положил рядом рисунок: дом и два человечка.
— Это ты и я. Наш дом. Если нам не дадут тот, то пусть хотя бы свой останется.
Наталья обняла сына. Молча.
В суде было прохладно. Серые стены, запах бумаги. Витя говорил уверенно:
— У меня жена в декрете. Двое детей. Я бы ухаживал за отцом, но у нас не было возможности. Я доверял сестре. Знал, что она справится.
Судья посмотрела на Наталью:
— Почему не было договорённости о компенсации ухода?
— Не предлагалось, — ответила она. — Всё было как само собой разумеющееся.
Судья кивнула. Потом спросила брата:
— Финансово вы помогали?
— У нас тогда всё было сложно. Я же говорю — доверял.
— Да, — сказала Наталья. — Все знали, что я справлюсь. Поэтому и перекладывали на меня всё, не спрашивая. Просто молча отдавали — как будто, так и должно быть.
После заседания никто не подошёл. Мать не позвонила. Витя уехал, не глядя.
На кухне Наталья долго перебирала ложки в ящике. Казалось — что-то хочется сделать руками, чтобы вернуть себе равновесие. Артём принёс одеяло, накрыл её плечи.
— Мам, я тебя вижу. Всегда вижу.
