Поначалу он ещё на что-то надеялся. Первые полмесяца каждый день приходил после работы, а в выходные — заявлялся то к обеду, а то и с утра. Говорил, что к детям — уж этого Инна не могла ему запретить. Но любую его попытку хотя бы поговорить с ней, объясниться, покаяться, пресекала сразу: «Не хочу ничего знать. Не унижай меня хотя бы этими подробностями».
В девять вечера, после того как Митька засыпал, произносила сухо и холодно: «Тебе пора».
Но потом они всё же поговорили. После двух недель этих мытарств. Накануне у него с тёщей случился грандиозный скандал. Дементьев только привёз Митьку со школы, даже разуться не успел, как нагрянула Алла Арнольдовна.
Увидев Никиту, несколько секунд тёща страшно вращала глазами, а потом зашлась клёкотом:
— Как посмел ты заявиться после всего в дом, где дети? Грязь свою сюда притащить? Заразу? Да я сделаю так, что ты детей вообще больше не увидишь! Все связи подниму! Засажу тебя…
Инна тогда поскорее увела Митьку в детскую, надела ему наушники. Но что-то он все равно успел услышать. И на другой день, когда Дементьев заехал за ним в школу, спрашивал встревоженно:
— Пап, а почему бабушка так про тебя говорила? Ты чем-то заразился? Ты болеешь?
— Нет. Ничем я не болею, не переживай.
— А почему тогда она так сказала?
— Потому что… Да просто твоя бабушка была не в духе.
С минуту Митька озадаченно молчал.
— Пап, а почему ты дома не ночуешь? Только не говори опять, что так надо. Вы с мамой поссорились?
— Я обидел маму. Очень сильно, — мрачно ответил Никита.
— Так ты извинись! И вы помиритесь.
Дементьев не нашелся, что ответить. Молча смотрел на дорогу, стиснув челюсти.
— Пааап, ну, пожалуйста! — канючил Митька. — Ну, вернись домой!
Тем же вечером, после очередного «тебе пора», он преградил собой кухонный проем, не давая ей пройти, и твердо сказал:
— Инн, я никуда не уйду, пока мы не поговорим.
Она могла сколько угодно держать лицо и делать вид, что ей все равно, но в тот момент её глаза резанули Дементьева такой болью, что горло свело спазмом и голос дрогнул.
— Я знаю, Инн, я очень перед тобой виноват. Страшно виноват. Это была ошибка. Я очень сожалею… — нужные слова никак не шли на ум. Одни только банальные фразы, которые не могли выразить и малой доли того, что было на душе. Эти слова даже ему казались ничтожными. Впрочем, Дементьев никогда не умел красиво говорить. — Дай мне доказать, дай всё исправить… хотя бы ради детей… Клянусь, что этого никогда больше не повторится. Я люблю тебя. Я без тебя… я не могу без тебя. Инн, я же вижу, тебе тоже плохо… Что угодно сделаю для тебя… для нас…
— Перестань, пожалуйста. Нет больше никаких нас. Я не смогу быть с тобой. Никогда. Это не обида и не злость во мне говорят. Я просто больше тебе не верю.
— Но тебе ведь самой плохо…
