«Мама, прекрати», — устало оборвал Сергей. — «Ничего ты продавать не будешь».
В тесной кухоньке пахло валерьянкой. На столе — нетронутая тарелка супа, засохшая корка хлеба.
«Вот, возьми», — мать протянула конверт. — «Тут шесть тысяч. Все, что осталось от последнего перевода. Отдай Наташе, может, простит…»
«Мам, я же сказал — хватит!» — Сергей отодвинул конверт. — «Лучше скажи, почему молчала, что так плохо живешь? Почему не попросила помощи открыто?»
«А что просить? У вас своих проблем хватает…» — Антонина Петровна промокнула глаза уголком платка. — «Я же вижу — дети растут, им всего надо. А тут я со своими болячками…»
«Мама», — Сергей обнял худенькие плечи. — «Ты же знаешь, я никогда тебя не брошу».
«Вот именно!» — всхлипнула мать. — «А теперь из-за меня семью теряешь. Не надо было мне эти деньги брать… Говорила же себе — перебьюсь как-нибудь…»
«Чаем хоть угостишь?» — попытался сменить тему Сергей.
«Чаю нет», — виновато вздохнула мать. — «Да и сахар кончился…»
Сергей закрыл глаза. В этот момент он как никогда ясно понял — выбор, который требует Наталья, для него невозможен.
Наутро Наталья собрала детей и отправилась к свекрови. На душе кошки скребли, но она должна была все увидеть своими глазами.
Антонина Петровна открыла не сразу. На пороге стояла осунувшаяся женщина в застиранном халате: «Наташенька? Детки? Проходите…»
В квартире было чисто, но бедно — старая мебель, потертые занавески. На стене — единственное украшение: фотография маленького Сережи с отцом.
«Бабуль, а что у тебя покушать есть?» — звонко спросил Кирилл.
«Ой, внучек…» — замялась Антонина Петровна. — «Я сейчас что-нибудь придумаю…»
Наталья молча прошла на кухню. Открыла холодильник — пусто, только банка огурцов и пакет разваренной гречки. В шкафу — пачка макарон и старая банка с чаем.
«Тёщ, вы что, впрямь голодаете?» — вырвалось у Натальи.
«Да что ты, Наташа!» — всплеснула руками свекровь. — «Просто… просто я сегодня в магазин не успела…»
«А вчера? А позавчера?» — Наталья обвела взглядом пустые полки. — «Почему вы молчали? Почему не сказали, что так плохо живете?»
«А что говорить?» — тихо ответила Антонина Петровна. — «У вас своих забот полон рот. Я же вижу — Сережка из сил выбивается, чтобы вас обеспечить…»
В этот момент в кухню влетела Маша: «Мама, мама! А у бабушки конфет совсем нет! Представляешь?»
Наталья прикрыла глаза. Кажется, она начинала понимать мужа.
Вечером Наталья пришла в гараж сама. Села рядом с мужем на продавленный диванчик: «Я сегодня у твоей мамы была».
Сергей напрягся: «Зачем?»
«Хотела всё сама увидеть. И знаешь… я была не права».
«В прямом. Мы не можем её бросить. Но!» — Наталья подняла палец. — «Больше никакого вранья. Мы будем помогать открыто. И море… море подождёт».
«Наташ…» — Сергей попытался обнять жену, но она отстранилась.
«Нет, погоди. Я ещё не закончила. С этого дня мы составляем новый бюджет. Половину на помощь маме, половину копим. И детям нужно всё объяснить — без сказок».
