— Это неправда, Ваша честь! — Марина не выдержала и повысила голос. — Я никогда не препятствовала общению детей с бабушкой и дедушкой до тех пор, пока они не начали настраивать их против меня!
Виктор вскочил со своего места.
— Ты всегда их ненавидела! Всегда ревновала! И сейчас ты просто хочешь отомстить мне, лишив детей общения с родными людьми!
— Господин Соколов, сядьте! — строго приказала судья. — Еще одна такая выходка, и я удалю вас из зала.
Заседание длилось три часа. Марина чувствовала себя выжатой как лимон. На свидетельское место вызывали детского психолога, учительницу Кирилла, даже Татьяну Сергеевну, мать Марины. Елена Павловна и Владимир Сергеевич сидели в зале, и Марина кожей чувствовала их ненавидящие взгляды.
Когда судья объявила перерыв до следующего заседания, Марина вышла в коридор, чтобы глотнуть воздуха. К ней подошла Алла Викторовна.
— Дело непростое, Марина. Судьи неохотно ограничивают общение детей с бабушками и дедушками. Нам нужно больше доказательств.
— Каких еще доказательств? У нас есть заключение психолога, записи разговоров…
— Этого может оказаться недостаточно. Нужно что-то более существенное. Может быть, свидетельство самих детей?
Марина покачала головой.
— Нет. Я не хочу втягивать их в это еще больше. Они и так уже травмированы всей этой ситуацией.
— Тогда нам придется полагаться на то, что есть, — вздохнула адвокат. — И надеяться на понимание судьи.
В конце коридора Марина заметила Виктора, разговаривающего с родителями. Елена Павловна активно жестикулировала, ее лицо было искажено гневом. Заметив взгляд Марины, она резко замолчала и выпрямилась, прожигая бывшую невестку ненавидящим взглядом.
— Мама, я не хочу больше ходить к бабушке Лене, — тихо сказал Кирилл, ковыряя вилкой в тарелке с макаронами. — Она все время говорит плохо о тебе. И заставляет меня говорить, что у нас дома грязно и нечего есть.
Марина замерла, не донеся чашку до губ. Прошел месяц с последнего судебного заседания. Судья решила не ограничивать общение детей с бабушкой и дедушкой, но постановила, что оно должно происходить только в присутствии отца и по согласованному графику. Этот компромисс не устроил никого: ни Марину, ни Виктора с родителями.
— Тебя никто не может заставить, милый, — осторожно сказала Марина. — Если ты не хочешь ходить к бабушке, ты не обязан.
— А папа обидится? — спросила Аня, поднимая на мать встревоженные глаза.
— Папа любит вас, и он поймет, что вам нужно время, — Марина постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя она совсем не была в этом уверена.
В тот же вечер она позвонила Виктору.
— Витя, нам нужно поговорить. Дети не хотят ходить к твоим родителям.
— Что? Почему? Что ты им наговорила? — в голосе Виктора звучало неприкрытое подозрение.
— Я ничего им не говорила. Это они сами сказали. Кирилл говорит, что твоя мать заставляет его говорить, будто у нас дома грязно и нечего есть.
Виктор помолчал, затем вздохнул.
— Я поговорю с мамой.
