— Спасибо, Витя. И… я думаю, нам всем нужна передышка. Давай отложим визиты к твоим родителям на пару недель. Пусть все немного успокоятся.
К ее удивлению, Виктор согласился. Но уже через несколько дней он позвонил снова, и его голос звучал устало и раздраженно.
— Мама отказывается признавать, что сказала что-то не то. Она считает, что ты настраиваешь детей против нее.
— Я этого не делаю, Витя. Клянусь.
— Я знаю, — неожиданно сказал он после паузы. — Я… я видел, как она разговаривает с ними. Она действительно постоянно критикует тебя. И меня, если честно, тоже. За то, что я «позволил тебе развестись со мной».
Марина не знала, что ответить. Это было первое признание Виктора за все время их конфликта.
— Что будем делать? — спросила она наконец.
— Не знаю, — честно ответил он. — Может, ты была права насчет ограничения общения. Но это мои родители, Марина. Я не могу просто отрезать их от детей.
— Я понимаю, Витя. Но детям сейчас тяжело. Может, правда стоит сделать перерыв?
Прошло три месяца. Кирилл и Аня видели бабушку и дедушку только по видеосвязи, да и то редко. Виктор приезжал за ними по выходным, и они проводили время втроем: ходили в кино, гуляли в парке, ездили на природу. Постепенно дети стали меньше напряжены, меньше ссорились, лучше спали.
Однажды Виктор позвонил Марине поздно вечером.
— Родители подали на меня в суд, — сказал он без предисловий. — Требуют права на самостоятельное общение с внуками.
— Что? Они могут это сделать?
— Могут. По закону бабушки и дедушки имеют право на общение с внуками независимо от родителей.
— Не знаю, — Виктор звучал потерянно. — Я пытался объяснить им, что сейчас не лучшее время, что детям нужен покой… Но они не слушают. Мама сказала, что я предал их. Что выбрал твою сторону.
Марина почувствовала неожиданную жалость к бывшему мужу.
— Мне жаль, Витя. Правда.
— Знаешь, я только сейчас понял, что ты чувствовала все эти годы. Постоянное давление, критику, вмешательство… Как ты это выдерживала?
— У меня не было выбора, — просто ответила она. — Я любила тебя.
На том конце линии повисла тишина.
— Марина, я… я запутался. Не знаю, что делать дальше.
— Я тоже, Витя. Но одно я знаю точно: нам нужно защитить детей. От кого бы то ни было.
Суд постановил, что Елена Павловна и Владимир Сергеевич имеют право видеться с внуками раз в месяц под наблюдением социального работника. Это был компромисс, который не устроил никого, но с которым все вынуждены были смириться.
Марина и Виктор сидели на скамейке в парке, наблюдая, как Кирилл и Аня играют на детской площадке. Между ними было молчание — не враждебное, но и не комфортное.
— Они все еще моя семья, Марина, — наконец сказал Виктор. — Несмотря ни на что. Я не могу просто вычеркнуть их из своей жизни.
— Я знаю, Витя, — кивнула Марина. — И не прошу тебя об этом. Но наши дети… они заслуживают лучшего. Они не должны быть разменной монетой в наших конфликтах.
— Согласен. Но как нам быть дальше? Родители не изменятся, мы знаем это.
