— То есть это нормально, когда взрослые командуют детьми, да? — горько усмехнулась Анна. — Как вы — своим сыном? Он же до сих пор боится вам слово поперёк сказать!
— Не смей говорить гадости о моём сыне! — повысила голос Зинаида Петровна. — Он меня уважает, а не боится! И правильно делает — я его мать! Мнение матери всегда должно быть на первом месте для настоящего мужчины!
Дни шли за днями, а напряжение в доме только нарастало. Анна чувствовала, что постоянно ходит по минному полю — любое её слово или действие могло вызвать бурю негодования со стороны свекрови.
Саша, как всегда, избегал конфликтов. Он всё чаще задерживался на работе, а дома прятался за газетой или уходил на балкон покурить. Дети притихли и старались лишний раз не попадаться бабушке на глаза.
Однажды, вернувшись с работы раньше обычного, Анна застала Зинаиду Петровну за странным занятием. Свекровь методично перебирала вещи в платяном шкафу Анны, откладывая некоторые вещи в сторону.
— Что вы делаете? — от неожиданности Анна даже не рассердилась, а просто удивилась.
— А, Анечка, ты уже вернулась, — как ни в чём не бывало ответила Зинаида Петровна. — Да вот, решила порядок навести. У тебя столько лишних вещей! Эти платья ты уже давно не носишь, отдадим нуждающимся. А эти юбки слишком короткие для матери двоих детей — их просто выбросим.
Анна молча смотрела на свекровь, не веря своим ушам и глазам.
— Мама, немедленно положите всё на место, — наконец произнесла она ледяным тоном. — Это мои вещи. Вы не имеете права их трогать.
— Фу, какая мелочность, — фыркнула Зинаида Петровна. — Я помочь хотела. В семье всё должно быть общее.
— Нет, мама, в семье должно быть взаимное уважение, — Анна начала собирать разбросанные вещи. — А его я от вас не вижу с первого дня.
В этот момент хлопнула входная дверь — вернулся Саша. Услышав голоса, он зашёл в спальню:
— Что тут происходит?
— Твоя мать копается в моих вещах без разрешения! — не выдержала Анна. — Решила, что может выбрасывать мою одежду по своему усмотрению!
— Мама, это правда? — Саша посмотрел на мать с недоумением.
— Сашенька, да я просто помочь хотела, — Зинаида Петровна мгновенно превратилась в беззащитную пожилую женщину. — А твоя жена на меня кричит, оскорбляет… Я всё понимаю — я чужая здесь, лишняя…
— Никто так не говорил, мам, — устало сказал Саша. — Но вещи Ани — это её личное пространство. Нельзя их трогать без разрешения.
Зинаида Петровна поджала губы:
— Значит, и ты против меня? Родную мать упрекаешь? Я, значит, свою жизнь на тебя положила, а теперь даже помочь не могу? Ну что ж, вижу, куда ветер дует.
Она быстро вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью.
— Нет, я так больше не могу, — твёрдо сказала Анна, глядя мужу в глаза. Они сидели на кухне поздно вечером, когда дети и Зинаида Петровна уже спали. — Либо она уезжает, либо я забираю детей и переезжаю к маме.
— Ты это серьёзно? Ты готова разрушить семью из-за бытовых неурядиц?
