— Бытовых неурядиц? — Анна горько усмехнулась. — Саша, твоя мать методично уничтожает всё, что было между нами. Она вмешивается в воспитание детей, критикует меня, роется в моих вещах… И что самое страшное — ты всё это позволяешь!
— Я не позволяю, — неуверенно возразил Саша. — Я говорил с ней, просил быть деликатнее…
— Говорил? Ты шептал ей что-то вполголоса, а потом сразу же шёл на попятную, стоило ей изобразить обиженную старушку! — Анна не сдержала эмоций. — Ты ни разу не встал на мою сторону, Саша! Ни разу!
— Она моя мать, Ань. Что я должен делать? Выбирать между вами?
— Как банально, — покачала головой Анна. — Нет, Саша, тебя никто не просит выбирать между нами. Тебя просят уважать свою жену и защищать свою семью. Свою нынешнюю семью — меня и детей.
Саша молчал, обдумывая её слова.
— Она только что потеряла отца, — тихо сказал он. — Ей плохо, она одинока.
— Я всё понимаю, — Анна взяла его за руку. — И я сочувствую её горю. Но это не повод позволять ей разрушать то, что мы с тобой строили десять лет. Саша, она даже с внуками не общается нормально! Только командует и отчитывает. Дети её боятся, ты заметил?
— Да, я видел, что Маша прячется, когда мама заходит в комнату. И Димка стал дёрганным каким-то.
— Вот именно, — Анна сжала его руку. — Это ненормально. И я не позволю ей травмировать наших детей, даже если она твоя мать.
Утром Саша не пошёл на работу. Вместо этого он позвонил и взял отгул. После завтрака, когда Анна увела детей в школу и садик, он решительно постучал в дверь материной комнаты.
— Мам, нам нужно серьёзно поговорить, — сказал он, присаживаясь на край кровати.
Зинаида Петровна, которая всё ещё лежала в постели, с удивлением посмотрела на сына:
— Что такое, Сашенька? Что-то случилось?
— Случилось, мам, — Александр глубоко вздохнул. — Я не могу допустить, чтобы моя семья разрушилась. Анна готова забрать детей и уйти, если мы не найдём другое решение.
— Вот как? — Зинаида Петровна резко села на кровати. — Значит, твоя жена ставит тебе ультиматумы? А как же я? Куда мне деваться?
— Мам, ты всегда можешь жить в своей квартире, — мягко напомнил Саша. — Той самой, где вы с отцом провели всю жизнь.
— Одна? — в голосе Зинаиды Петровны зазвучали слёзы. — После смерти отца?
— Я понимаю, что тебе тяжело, — Саша взял мать за руку. — Но разрушать мою семью — не выход. Я могу навещать тебя каждый день, помогать по хозяйству. Дети будут приходить в гости. Но жить вместе… это не работает, мам.
— Значит, выгоняешь родную мать… — она отвернулась к стене.
— Никто тебя не выгоняет, — терпеливо продолжил Саша. — Ты всегда можешь приходить в гости. Но твой дом — там. У тебя своя жизнь, у нас — своя.
Зинаида Петровна долго молчала, глядя в стену. Наконец, она повернулась к сыну с неожиданно спокойным лицом:
— Знаешь, Сашенька… Я, наверное, и правда перегнула палку. Видит Бог, я не хотела ничего плохого. Просто без отца так пусто стало…
Саша обнял мать, и она вдруг разрыдалась у него на плече — впервые за всё время после смерти мужа.
