— А, — протянула Катя, — значит, все наоборот. Ты здесь от несчастной любви лечиться хочешь… Ну давай, наслаждайся своей тишиной, только сильно-то не затягивай. А то часики биологические тикают… Я насчет детей.
Если бы она знала, как Наташа ненавидела эту заезженную фразу о «тикающих часиках»!
Пока же художнице детей хватало в школе и в студии. Ребята были впечатлены тем, как легко из-под руки наставницы рождаются наброски. А если Наташа увлечется и начнет прорисовывать детали, то кажется, что и еж, и лебедь, и котенок сейчас оживут.
Они вместе работали над большой аппликацией: «Подводный мир». Мальчишки рисовали, вырезали и наклеивали на голубой фон морских чудовищ, а девочки почему-то только — русалок. Учились делать красивые новогодние снежинки, и прочее, и прочее.
В выходные дни, когда не надо было идти в школу, Наташа брала этюдник и шла на берег озера. От ее дома — ровно пятнадцать шагов. Озеро начиналось возле села, а потом тянулось вдаль, и скрывалось где-то в лесах, за поворотом.
Пока было тепло, тут с утра до вечера плавали чьи-то гуси. Наташа заметила, что они не хуже лебедей, так же красиво отражаются в воде. Белые птицы с длинными шеями на темной глади озера.
Но осенью озеро очаровало Наташу окончательно. Трава на берегах, высокие колоски, тронутые морозом, казались хрустальными, горели и переливались в лучах солнцах. И какая же обморочная, обволакивающая стояла тишина…
Наташе без конца приходили на память слова Дмитрия, из-за которых она и бросила все, и уехала. Совершила своего рода безумную сделку: на все отложенные деньги купила этот старый дом.
Оказывается, у Дмитрия давным-давно была другая. Еще до встречи с Наташей. Он то уходил от этой женщины, то возвращался к ней. И ребенок там рос — непонятно от кого. То ли это был сын Дмитрия, то ли мужчина просто согласился принять мальчика.
Наташа узнала о существовании Лидии слишком поздно. Когда грянула его измена, именно грянула, как гром с ясного неба, Наташа ждала оправданий, банального: «Ты все неправильно поняла, я тебе объясню». Ждала обещаний, что больше это не повторится.
Но Дмитрий отстранился. Не принимал упреков, подчеркивал, что он свободный человек. И давить на него было нельзя. Наташа это чувствовала. Он что-то в глубине души решал для себя. А потом собрал вещи и ушел к Лидии уже навсегда.
— Но как же я? — плача спросила Наташа. — Я же тебя люблю…
— Тогда ты меня поймешь. Я люблю ее.
Он ушел. А она, пролежав пару недель в депрессии, заперла квартиру (с надеждой, что он когда-нибудь придет, и будет тщетно стучать в эту дверь, обитую черным дерматином) и уехала.
Купить дом было все равно, что купить судьбу. Со всеми вытекающими… Здесь всюду такая красота, что щемило сердце. Но Наташа каждый день надеялась, что Дмитрий придет за ней. А он не приезжал.
Окончательно ждать его она перестала зимой, когда деревню завалило снегом. Ходить было некуда. Расчищено лишь несколько дорог, да узкие тропы вдоль домов.
