Наташа узнала о существовании Лидии слишком поздно.
Когда грянула его измена, именно грянула, как гром с ясного неба, Наташа ждала оправданий, банального:
«Ты все неправильно поняла, я тебе объясню». Ждала обещаний, что больше это не повторится.
Но Дмитрий…
Все удивились, когда Наташа Ильина приехала в деревню. Что ей было тут делать?
Село еще не умирало, хотя такая перспектива не исключалась. Но пока здесь имелась школа, и какие-никакие магазины. И по воскресеньям звонили колокола в деревянной церкви. А в город и обратно — трижды в день ходил автобус: с зеленой полосой на боку и темно-синими занавесками.
Водителя все знали. Его звали Олегом. Он и привез сюда Наташу теплым августовским вечером. Молодую женщину никто не встречал. У нее была большая сумка на колесиках.
А вид у Наташи — совершенно воздушный. Шифоновое платье, туфельки на каблучках, пушистые легкие волосы.
Ей оборачивались вслед, а местный алкаш, который сам себя величал Сашка-душа нараспашку, вообще забыл обо всем и пошел за ней, чтобы узнать, куда это чудо направляется, и у кого будет жить.
Еще больше был он впечатлен, когда оказалось, что «чудо» поселилось в доме у озера.
Дом этот давно был выставлен на продажу, но хозяева «капризничали», как считали в селе.
Деревянный, без особых удобств домик шел за небольшую сумму, и за эти деньги его взяли бы, как говорится, влет.
В селе происходило своего рода броуновское движение. После того, как тут закрылся единственный заводик, мужики начали искать работу вахтой. Уезжали. Кто в областной центр, кто дальше — в Сибирь.
А в деревню приезжали жить те, кто надеялся дешево купить здесь жилье и прокормиться своим хозяйством.
Но много среди них было семей неблагополучных. Тех, где родители пили, и нечем было кормить многочисленных детей. Комнатку или «однушку» в городе они меняли на избу в селе.
Дом над озером вырастил несколько поколений Васильевых, и теперь хозяева хотели не просто продать его, но передать в добрые руки. Выходит, Наташу они сочли подходящим вариантом.
Молодая женщина была художницей. Немногие могли найти в селе работу, а она нашла сразу. Ее взяли учительницей рисования в школу, и еще преподавательницей в изостудию, в местный Дом Культуры. В школе Наташу тоже попросили вести какой-нибудь кружок.
К всеобщему изумлению она выбрала китайский язык. Зачем здесь, в центре России, детям нужен был китайский — Бог весть. Но Наташа учила своих питомцев тонкой кисточкой, черной краской рисовать иероглифы, объясняла, что они значат, и рассказывала старинные восточные легенды. Ей удалось увлечь ребят. Этого никто не ожидал.
— И все же… зачем ты приехала сюда? — в конце концов, спросила ее Катя, учительница начальных классов.
По возрасту она была Наташиной ровесницей.
— Ты, может быть, там, где жила, замуж не могла выйти? Так тут у нас нормальных женихов сейчас нет… Разъехались, спились, или уже окольцованы.
— Упаси Бог, — сказала Наташа, — я сюда — за тишиной и покоем.
