Старую коляску, припаркованную рядом с мусорными баками у двора хрущёвки № 7, заметили вскоре после Нового года. Сначала — как мусор: рваный тент, погнутые колёса, ручка болтается. Потом стало вроде приметой: «Не подходи — зацепишь куртку». Дворник Гена обещал выкинуть на металлолом, но всё откладывал: то трактор сломался, то снегопад, то смена сторожа.
Утром во вторник, когда двор плакал капелью, на лавке появились две бабки — тётя Клава и тётя Поля. Они, как телевизор, вещали про всё.
— Вот досада, — Клава скривилась, глядя на коляску. — Неужто трудно сразу в контейнер?
— Молодёжь нынче ленива, — отозвалась Поля.
В этот миг мимо, подпинывая снежный ком, проскакал третьеклассник Егорка Лукинов. Он хотел зашвырнуть ком в коляску, но вдруг замер, наклонился и прошептал:
— Тихо… там кто-то шуршит!
Бабки перестали перебирать народные беды.
— Кто там, а, паршивец? — Клава схватилась за трость.
Егор припал коленом к рыхлому снегу, приподнял прогнивший тент.
Изнутри на свет выползли два тёмных глаза-пуговицы, мордочка цвета кофе с молоком и мокрый нос.
— Щенок! — выдохнул Егор.
Малыш, кажется, язвительно тронул хвостом воздух, свернулся клубком и тут же уснул.
Тётя Поля сделала знак крестом.
— Боже упаси, собака у помойки, зараза какая-нибудь.
Егор осторожно погладил щенка:
— Он крошка, совсем ледяной. Можно я отнесу домой?
— Мать заругает, — хмыкнула Клава. — У них и так кошка по стойке смирно ходит.
— Я спрошу! — мальчишка сорвался с места, понёсся в подъезд.
Бабки остались караулить, дебатируя, кому ж теперь пихать эту «собачью проблему».
Через пять минут Егор вернулся запыхавшийся:
— Мама сказала — сначала к ветеринару, потом решим. Гена! — заорал он во двор. — Помоги коляску сдвинуть!
Дворник, с трудом расшнуровывая наушники, подтащил тележку-лопату.
— Не знаю. Давай быстрее, а то замёрзнет!
— Ладно, паровоз, ползи, я за тобой!
В ветеринарке на углу уютно пахло спиртом и мокрыми газетами. Доктор Светлана Фаритовна осмотрела находку, посветила лампой.
— Живот пустой. Температура снижена, но нет критики. Мальчик. Месяцев два–два с половиной. Порода… «ищите сами», — улыбнулась.
Егор, сидя на табурете, сжимал боковины куртки:
— Ты понимаешь, это ответственность, — строго заметила доктор.
— Я выгуливать буду, кормить. Клянусь «Майнкрафтом».
— Вакцина — через неделю. Обезпаразитить — сегодня.
Щенок сидел на столе покорно: будто знал — тут его не бросят.
— Как звать будем? — поинтересовалась Светлана, заполняя карточку.
Егор задумался, вспомнил опрокинутую коляску:
— Милое совпадение, — кивнула доктор. — А фамилия… допустим, Дворовый.
Дома мама Егоря, бухгалтер Лукинова, вздохнула, увидев парочку у двери.
— Планы на жизнь меняешь без уважительной причины? — устало спросила она.
Егор поднял щенка — тот жалобно пискнул.
— Ма, смотри! У него лапы как носочки!
Носочки действительно были белые. Мама смягчилась:
— Хорошо. Но нам нужна клетка-переноска, пелёнки, корм. Из своего кармана выкраивай.
— Буду разгружать Гене машину! — выпалил сын.
