Я сначала пыталась не лезть в ее скандалы — да и не нужно мне это было. Мне нервничать нельзя.
Но потом Нина Ивановна добралась и до меня. У меня стали пропадать личные вещи. Придя домой, я обнаруживала, что пока меня нет, она могла спокойно полазить в моих ящиках. Даже что–то выкинуть, потому что «она так решила».
Вот тут–то я уже не смогла сдерживаться. Дома творился настоящий кошмар. И я понимала, что вся ее болезнь — это просто была приманка, чтобы затащить нас с Вадимом жить с ней под одной крышей.
Когда родилась дочка, лучше не стала. Нина Ивановна не стесняясь ребенка, устраивала разборки, и даже лезла ко мне драться, когда Вадима не было дома.
Я боялась лишний раз выходить из нашей комнаты, пока мужа не было дома.
Как–то раз мы пришли домой с прогулки. Я аккуратно поставила сапоги на полку для обуви и повесила свой пуховик. Еле дыша, проскочила в комнату с дочерью на руках.
Через минут пять свекровь распахнула дверь в нашу комнату. Я в испуге вскочила с кровати и побежала к двери. Тут мне в лицо прилетел мой же пуховик.
— Не смей ничего оставлять своего в коридоре! У вас есть своя комната. Тут и разбрасывайте свои вещи! — заорала Нина Ивановна.
— Я не разбрасывала ничего. Свой пуховик я повесила аккуратно! — возразила я ей.
— Аккуратно или нет — абсолютно ничего не нужно оставлять в коридоре! Иди еще сапоги свои забери, пока я в лицо тебе их не кинула!
Внутри меня вскипала злость.
— Да, согласились на свою голову жить в этом доме. А я как знала, как чувствовала, что что–то не так! Ну не могут люди так быстро менять. Актриса погорелого театра, блин! — Пошла я забирать свои сапоги из прихожей, бормоча себе под нос.
— Что? Что ты сказала, гадюка? — заорала Нина Ивановна.
Тут она резко подбежала ко мне и схватилась рукой за горло:
— Ты бы рот прикрыла, деточка! Ты благодарить меня должна, что у меня живешь! А ты еще тут рот смеешь открывать! Я сейчас полицию вызову, они вышвырнут тебя в два счета!
Нина Ивановна говорила мне все это, держа одной рукой за горло, а второй постоянно замахиваясь.
Я испугалась и расплакалась, кричала, чтобы она отпустила меня.
Тут послышался стук в дверь:
— Нинка, Нинка! У тебя все хорошо?
Нина Ивановна резко отпустила меня, оттолкнула со всей силы и побежала открывать дверь. На пороге стояла встревоженная соседка.
— Ой, Верочка. Спасительница ты моя! Бить меня вздумала невестка! Опять руку поднимает на меня! — вдруг заговорила Нина Ивановна и расплакалась во весь голос.
Я стояла, как вкопанная, ничего не понимая, что происходит.
Соседка Вера заглянула в квартиру и посмотрела на меня строгим взглядом:
— Не стыдно тебе? Здоровая деваха, ребенка родила. А глупая, как валенок. Она — мать твоего мужа! Ты ее уважать и почитать должна. А ты ее лупишь который год.
— Я? Я ее пальцем ни разу не тронула, тетя Вера! — от обиды расплакалась я снова.
Тем же вечером, когда пришел муж с работы, он посмотрел на мой пуховик, который лежал на стуле в комнате.
