— И когда ты подала на развод… Знаешь, что зацепило больше всего? Не то, что уходишь. А как ты это сделала. «Мы развиваемся в разных направлениях», «у нас разные жизненные приоритеты»… Ты разговаривала со мной, как кадровик с неподходящим сотрудником. Вежливо и окончательно.
Анна молча смотрела на него. Впервые он говорил с ней честно. И она видела то, что не замечала раньше — за успешной карьерой в банке, дорогими костюмами и показной уверенностью пряталась пустота. Человек, который так и не понял, чего хочет от жизни, кроме как не быть хуже других.
— Игорь, а что ты будешь делать дальше?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну вот… ты достиг цели. Я сижу в этой коморке, у меня нет денег, нет бизнеса, нет клиентов. Ты победил. И что дальше?
Она встала, начала убирать со стола. Движения неторопливые, без суеты.
— Пять месяцев ты думал только обо мне. Каждый день планировал, как уничтожить мою жизнь. Связывался с клиентами, подставлял липовых партнёров, плёл интриги… Получается, даже после развода я оставалась центром твоего мира.
— О том, что у меня есть будущее. Я найду работу, построю всё заново — может, по-другому, но лучше. А у тебя кроме этой мести что есть? Кроме банка, который ты ненавидишь? Кроме пустой квартиры?
Анна подошла к окну поправить вазу — единственную вещь из прошлой жизни, которая почему-то уцелела. И машинально, не думая, поправила свитер на животе.
Игорь заметил жест. Его взгляд задержался, стал внимательнее. Он проследил линию её силуэта, заметил, как по-другому сидит одежда.
Понимание накрыло его постепенно. Сначала подозрение, потом догадка, потом — уверенность.
Анна повернулась и увидела его лицо. Злорадство исчезло без следа. Остались только растерянность и что-то похожее на ужас.
— Аня… это… это моё?
Анна не ответила сразу. Просто смотрела на него — спокойно, без злорадства, без торжества. Игорь медленно поднялся с дивана, сделал шаг к ней, потом ещё один. Остановился в шаге от неё.
— Почему ты не сказала?
— Как зачем? Это же… — он замолчал, потом тише: — Это же мой ребёнок.
— Мой ребёнок, — поправила Анна. — Игорь, ты пять месяцев разрушал мою жизнь. По кусочкам, методично. Думаешь, я хотела дать тебе ещё один рычаг давления?
Он провёл рукой по волосам. Дорогое пальто вдруг стало выглядеть нелепо в этой тесной комнате.
— Но я не знал… Если бы знал, то никогда бы не…
— Не стал бы мстить? Или мстил бы более деликатно?
— Я бы всё по-другому…
— По-другому что? — Анна села на край подоконника. — Ты бы по-другому уничтожал мой бизнес? Или по-другому объяснял клиентам, что я непрофессионал?
Игорь молчал. Он смотрел на неё, на эту съёмную коморку, на единственную вазу — остаток прежней жизни. Картинка складывалась заново, и она была совсем не такой, как он себе представлял.
Октябрь. Семь месяцев. Он быстро посчитал в уме.
— Март… Последний месяц. Мы тогда ещё пытались…
— Делали вид, что пытаемся.
