Да, он помнил март. Разговоры на кухне, попытки найти компромисс, даже та поездка на дачу, когда им на пару часов показалось, что они могут всё исправить. А через неделю она подала на развод.
— Ты тогда уже знала о ребёнке?
— Нет. Узнала в апреле.
Анна встала, подошла к столу. Собрала документы о банкротстве в аккуратную стопку — так же, как раньше складывала подписанные контракты с клиентами.
— Знаешь, что самое грустное? Ты мог бы стать отцом. Не идеальным, но нормальным. Вместо этого ты полгода доказывал мне, какая я неудачница. Поздравляю — доказал.
Она повернулась к нему:
— Но я же не стала другой. Просто стала жить без денег. А ты… ты стал человеком, который разоряет мать своего ребёнка. Выбор сделан.
Игорь стоял посреди комнаты и впервые за весь вечер не знал, что сказать. Триумф исчез бесследно. Осталось только понимание масштаба происходящего.
— Аня, давай спокойно поговорим… Я помогу с деньгами…
— Но это мой ребёнок!
— Нет, — она покачала головой. — Это мой ребёнок. Ты потратил пять месяцев на то, чтобы стать для меня врагом. Поздравляю, получилось.
Анна прошла в прихожую и открыла дверь.
— Иди, Игорь. Полюбуйся на свою победу с улицы.
Он медленно надел пальто, дошёл до порога. Обернулся.
— Это не конец разговора.
— Конец, — спокойно сказала Анна. — Все разговоры у нас закончились в мае.
Дверь закрылась. Анна прислонилась к ней спиной и впервые за полгода улыбнулась. Он больше не мог ей навредить. Худшее уже случилось.
Подпишитесь, если понравилось, дальше будет еще интереснее!
