— Конечно. И теперь мы можем жить спокойно. Кстати, — он потер руки, — сегодня приготовишь что-нибудь нормальное? А то я уже устал от этих бутербродов. Раньше ты так вкусно готовила.
— Да ладно тебе. Ты же хозяйка, тебе это в радость должно быть.
Валентина подошла к окну. Во дворе женщина несла тяжелые сумки из магазина, а рядом шел мужчина с пустыми руками и что-то ей объяснял.
— Знаешь, Сергей, — сказала она, не оборачиваясь, — ты действительно выбрал. Полгода назад.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты выбрал молодую кралю вместо старой жены. Выбрал новые ощущения вместо домашнего уюта. Выбрал себя вместо нас.
— Валь, это же в прошлом…
— И знаешь что? — Она повернулась к нему. — Я тебе благодарна.
— Ты показал мне, кто я для тебя на самом деле. Кухарка, прачка, утешительница. Которая должна ждать, пока хозяин соизволит вернуться.
— Я не это имел в виду…
— Именно это. — Голос ее стал тверже. — Ты думал, я буду сидеть и плакать? Думал, буду ждать твоего возвращения как манну небесную?
— Валентина, успокойся…
— Я спокойна. Впервые за двадцать пять лет я абсолютно спокойна. — Она взяла его куртку с кресла и протянула ему. — Твои вещи в прихожей. Ключи оставь на столе.
— Ты что, с ума сошла? — Он отшатнулся. — Я же вернулся! Я же выбрал тебя!
— А я выбираю себя. Впервые в жизни.
— Валентина! — Он схватил ее за руку. — Ты понимаешь, что делаешь? Мне некуда идти! Совсем некуда!
— Марина знает, что ты свободен?
— Она меня не возьмет! Она уже с другим!
— Найдешь третью. У тебя теперь есть опыт, как завоевывать женщин.
— Валь, не делай этого. Пожалуйста. — В его голосе впервые появились слезы. — Я же люблю тебя.
Она посмотрела на него долго, изучающе.
— Нет, Сергей. Ты любишь удобство. А я больше не хочу быть удобной.
Сергей собирался два часа. Выходил из комнаты, возвращался, что-то бормотал про «временное помутнение» и «женскую глупость». Валентина сидела на кухне и пила чай, не глядя в его сторону.
— Ну и сиди тут одна, — бросил он напоследок. — Посмотрим, как запоешь через месяц.
Дверь хлопнула. Валентина досидела до конца чашки, потом встала и повернула ключ дважды.
Первые сутки были странными. Она ловила себя на том, что прислушивается — не звенят ли ключи в замке. Готовила кофе на одну персону и удивлялась, как это мало. Включала телевизор и вдруг понимала — можно смотреть что угодно.
На второй день пришло сообщение: «Валь, я остановился у Петровича. Давай встретимся, поговорим нормально».
Она прочитала, стоя у плиты, где жарила себе яичницу с помидорами. Сергей терпеть не мог помидоры. Удалила сообщение.
К концу недели сообщения стали приходить чаще:
«Валентина, ну сколько можно дуться? Мы же семья!»
«Петрович выгоняет меня. Ты хочешь, чтобы я на улице остался?»
«Я понял свои ошибки. Давай попробуем еще раз».
Она читала их между подходами в спортзале, за завтраком, перед сном. И каждый раз нажимала «удалить» с каким-то странным облегчением.
