— Он переживал. Говорил: «Мама снова поверила аферистам». Боялся, что останетесь на улице и переедете к нам. А у нас и так каждый ваш визит — скандал, — Лена села напротив. — Поэтому и подстраховался. Чтобы никто не смог меня выставить.
— Значит, ты всё знала! — В глазах свекрови снова вспыхнуло. — Знала, что я без жилья, и смотрела, как я мучаюсь!
— А толку жалеть? Деньги не вернуть, мошенники растворились.
Римма Павловна поднялась, подошла к балконной двери. Смотрела на двор, где дети играли в футбол. Плечи опущены, вся спесь выветрилась.
— Светка уже намекает, что долго у неё не усижу. Муж её недоволен…
Лена наблюдала за этой женщиной — сломленной, растерянной — и думала о трёх годах унижений. О том, как Римма Павловна учила её готовить, убирать, одеваться. «Сергей привык к порядку», «При мне он ел нормально, не эти ваши салатики».
— Комнату сдам. За пятнадцать тысяч.
Свекровь медленно обернулась:
— То что вы услышали. Но с условиями. Никаких советов, никаких претензий. Живёте, как квартирант — тихо и незаметно.
Римма Павловна долго смотрела на неё. В глазах читалось всё: и обида, и злость, и безысходность.
— Пятнадцать много…
— На рынке за однушку двадцать пять просят.
Кивок получился едва заметный:
— Ладно. А куда деваться-то.
Прошло три месяца. Римма Павловна жила в Серёжиной комнате тихо, как мышка. Платила в срок, здоровалась сдержанно, советы не давала. Но воздух в квартире стал другим — густым, настороженным.
Лена ловила на себе взгляды. Когда готовила, когда читала, когда просто сидела в кресле с чаем. Не злые взгляды — изучающие. Римма Павловна словно заново узнавала её, только теперь снизу вверх.
— Лена, — остановилась как-то свекровь в дверях кухни. — Сергей… он что-то говорил обо мне? Перед уходом?
Лена резала хлеб, не поднимая глаз:
— Говорил, что вы доверчивая. Как он сам в молодости.
Римма Павловна постояла ещё немного, потом ушла.
По субботам свекровь ездила к племяннице, возвращалась с кислым лицом. Светлана терпела тётку из жалости, а её муж демонстративно уходил гулять, когда Римма Павловна приезжала.
— Они от меня устали, — призналась она, когда Лена поливала герань на подоконнике.
— Думаешь, справедливо? Получила по заслугам?
Лена поставила банку с водой, обернулась. Перед ней стояла сломленная женщина в вытянутом свитере, с усталыми глазами. Ничего общего с той, что когда-то командовала в этой квартире.
— Справедливо. Каждый рано или поздно получает своё.
— Тогда и тебе достанется.
— Наверное, — Лена взяла тряпку, стала протирать подоконник. — Но пока я довольна тем, что есть.
Вечером свекровь постучала к ней в комнату.
Римма Павловна села на край кровати, мяла в руках носовой платок:
— Хочу сказать… Сергей молодец, что оформил дарственную. Я бы точно тебя выставила.
Лена закрыла тетрадь с проверенными диктантами:
— А теперь сама прошу крышу над головой. У той, кого хотела выгнать. Вот поворот…
— Жизнь любит такие повороты.
Свекровь встала, дошла до двери, замерла:
