Марина подошла к матери, обняла ее за плечи, уткнувшись носом в ее спину. Анна Евгеньевна никак не отреагировала на порыв дочери, после см. ерти Паши она вообще стала мало реагировать на что-либо. А Марине так не хватало материнской любви и ласки!
— А ты? Мама, ты можешь быть счастливой?
Мать пожала плечами.
— Я уже много лет живу не своей жизнью. Вы меня не понимаете, вы стали чужими.
— Мама, это ты стала чужой. Поэтому папа…
Анна Евгеньевна резко обернулась к дочери, покачала головой:
— Твой отец заслуживает счастья. Он еще может что-то чувствовать, любить, привязываться. У меня эти чувства давно атрофировались. Я ум.ерла вместе с сыном.
— Ты отпустишь папу?
— Уже давно отпустила. Сам не уходил, все за тебя переживал. Мол, выпускные экзамены на носу, работу искать нужно, а тут он со своей… в общем, не хотел уходить. Теперь пусть будет свободен.
Анна Евгеньевна взяла с дивана книжку, удалилась к себе в комнату.
Марина долго стояла у окна в гостиной, глядя в окно, заливаемое дождем.
Отец в тот вечер не вернулся домой, наверное, он был счастлив рядом со своей Яной.
Хоть кто-то в их доме был по-настоящему счастливым, смог перелистнуть очередную страницу жизни и начать все заново.
Оставалось надеяться на то, что и у Анны Евгеньевны это получится.
