Он посмотрел на неё, долго, молча, как будто что-то решал. Потом сел. И вдруг спросил:
— А если я выберу её?
Алина кивнула. Будто давно этого ждала.
— Тогда я соберу чемодан. И уйду. Сегодня же.
— Это реальность. Ты просто не привык, что у реальности есть последствия.
Максим встал. Помолчал. Потом медленно пошёл к входной двери, открыл ящик для ключей и достал… два одинаковых брелока.
Снял один. И положил его на полку у зеркала.
— Я выбрал тебя, — сказал он тихо. — Но если ты это превратишь в войну, Алин, я не смогу. Я хочу, чтобы ты была моей семьёй. Но я не хочу терять Ольгу.
— Тогда тебе придётся научиться быть между, а не сбоку. — Алина взяла ключ. — С этого дня ты отвечаешь за неё. Если ещё раз она окажется в нашем доме без спроса — я уйду. Без скандала. Просто уйду.
Максим кивнул. Но в глазах его не было уверенности. Только усталость.
И тогда Алина поняла: теперь их двое. И ни один из них не готов на жертвы. Но один уже сделал выбор.
Через неделю всё пошло к чертям.
Ольга вернулась. Тихо. Без стука. Без звонка. С ключом, который, как выяснилось, у неё был второй — «на всякий случай». На тот самый, когда вдруг будет нечем платить за съём и надо будет «переждать пару дней у брата».
Алина вошла в квартиру после работы и застыла у порога. В прихожей валялись кроссовки, не её. По коридору доносился гогот. Ольгин. Звонкий, натужный, словно кто-то на спор смеётся, чтобы показать, что всё хорошо, а на деле — уже крушение.
И был ещё один звук — хруст упаковки. У Алины в животе сжалось. Она знала этот звук. Это были те дорогие конфеты, которые она хранила в серванте на Новый год. Ей, как ни странно, стало даже не жалко конфет. Ей стало жалко себя — потому что она опять оказалась в дураках.
Ольга сидела на диване, в Алиной пижаме (!!!), с маской на лице и пультом в руках. Максим рядом. Тоже в домашнем. Пил пиво.
Алина сделала шаг в комнату, медленно. Сняла пальто, сложила аккуратно. Всё делала по механике. Потом посмотрела на мужа.
— Ты собирался сказать мне, что мы теперь живём втроём? — голос её был тихим, очень спокойным, настолько, что Макс чуть не поперхнулся.
Ольга отложила пульт.
— Ой, Алин, да расслабься ты. Мы просто с Максом решили кино глянуть, чё ты сразу с лицом таким, будто я тебе собаку отравила?
Алина медленно обернулась к ней. Сделала шаг. Потом второй. И встала прямо напротив.
— Ты в моей пижаме. — Спокойно, без крика.
— Да ладно тебе, — Ольга закатила глаза. — Я её постираю. Она тебе вообще велика, фигура у тебя… ну, ты знаешь.
— А ты в курсе, что у меня дома теперь видеонаблюдение? — вдруг спросила Алина и встала к Ольге вплотную. — И что я видела, как ты искала мои украшения в спальне?
— Подожди, это что за…
— Можешь сам посмотреть, Максим. Запись сохранена. — Она смотрела только на Ольгу. — Ты просто вор, и я это докажу.
— Что?! — Ольга побелела, глаза налились слезами. — Ты что, совсем с ума сошла? Какое видео? Это клевета!
