— Да не ври ты себе, — перебила его Алина, тихо, но очень жёстко. — Тебе просто удобно. Удобно, что кто-то заботится о тебе, не требуя ничего взамен. Ольга заботится, но и живёт за твой счёт. А я — нет. Я требую уважения. И мне плевать, что тебе с этим неудобно.
Максим молчал. Казалось, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, как кость.
Он ушёл, не попрощавшись. Алина осталась на кухне. В этой комнате было столько их разговоров, их шуток, их завтраков на скорую руку… и теперь — только она и чай, который уже давно остыл.
На работе она не могла сосредоточиться. Слово за словом, как капли воды, капали мысли: он не встал на мою сторону, он даже не пытался, он выбрал её…
В обеденный перерыв ей позвонила свекровь. Неожиданно. Таяна Павловна — женщина с лицом вечного укора и голосом, которым можно было вызывать привидений.
— Алиночка, здравствуй. Ты, наверное, уже в курсе, что Ольге негде теперь ночевать?
— Да. И это не случайность, Татьяна Павловна. Она не гость. Она паразит. — Алина вздохнула, но спокойно. — Я больше не хочу, чтобы она приходила в наш дом без спроса.
— Ты слишком молода, чтобы разбираться в семейных делах. У тебя, может, карьера, но в нашем доме — свои правила.
— Ваш дом? — Алина усмехнулась, так громко, что коллега за соседним столом обернулась. — А я-то думала, квартира куплена в ипотеку, которую я и гашу. Ну, видимо, я не так поняла. Спасибо, что прояснили.
— Не язви, девочка. Ты — жена, и ты должна понимать: семья — это не только постель с мужем. Это его родные, его кровь. Ты пришла на всё готовое, а теперь устанавливаешь правила.
— На готовое? — голос Алины стал ледяным. — Я пришла в ипотеку, в однушку с поломанной сантехникой и мужиком, который до сих пор советуется с сестрой, можно ли ему купить новые джинсы. Я не ставлю правила. Я защищаю себя.
Свекровь молчала. Потом вдруг выдохнула:
— Я не ожидала, что ты окажешься такой.
— А я ожидала, что меня кто-то в этой семье поддержит. Но теперь понимаю — зря.
Она положила трубку. И впервые за долгое время не заплакала.
Максим вернулся вечером. С кислым лицом, с пакетом еды из магазина и видом, будто его избили морально, но он держится.
— Ужинать будешь? — спросил он, снимая куртку.
— А что, Ольга не накормила? — Алина не повернулась к нему, продолжая резать овощи. — Или ты решил вернуться в семью на подножный корм?
— Я… устал. Алина, ну сколько можно?
— Пока ты не встанешь на мою сторону. Пока ты не скажешь: «Я выбрал жену, и сестра — взрослый человек, пусть учится жить самостоятельно». Пока ты не вернёшь мне ощущение, что я у тебя — на первом месте.
— Ты же понимаешь, что я не могу просто выставить её, — тихо сказал он. — Она… она психически нестабильна. У неё были панические атаки. Она…
— Прекрати. — Алина повернулась к нему, глаза в упор. — Ты всё время придумываешь оправдания. Для неё. Для себя. Для того, что тебе удобно, когда не надо принимать решения. Но это уже не работает. Или я, или она.
