— Лучше для кого, Олег? — Вероника подошла к окну. За стеклом мелькали огоньки проезжающих машин. — Лучше для тебя? Чтобы ты мог с гордостью сказать своим друзьям, что у тебя жена — самая-самая? Чтобы ты мог хвастаться тем, что у тебя всё, как у всех, только ещё лучше? А что если я не хочу быть «лучшей» по твоим меркам? Что если я хочу быть просто Вероникой? С моими усталостями, с моими несовершенствами, с моими проблемами?
Она обернулась. Её глаза, обычно такие спокойные, сейчас горели какой-то незнакомой для Олега яростью.
-Ты знаешь, Олег, — продолжила она, и каждое слово звучало чётко, как удар молота, — я устала. Я до смерти устала от того, что ты постоянно сравниваешь меня с чужими женщинами. Я устала от того, что я для тебя не достаточно хороша. Не достаточно красива, не достаточно умна, не достаточно успешна, не достаточно… всего! Я устала от того, что ты смотришь на меня, и видишь не меня, а какую-то картинку, которую ты нарисовал себе в голове, и которая должна соответствовать твоим представлениям о «счастливой жизни».
Олег попытался что-то сказать, но она не дала ему.
— Нет, послушай меня до конца, Олег! Я терпела это годами. Годами! Я слушала, как ты восхищаешься машинами других мужчин, их квартирами, их зарплатами, а потом переходишь на их жён. И каждый раз я слышала одно и то же: «Вот она, она же лучше! А ты?» А я что? А я, оказывается, ничего. Пустое место. Просто фон для твоих бесконечных сравнений.
Она глубоко вздохнула. Дышать было трудно. Сердце колотилось, как бешеное.
— Ты знаешь, что самое обидное, Олег? — Она подошла к столу и ударила ладонью по столешнице. Не сильно, но достаточно, чтобы звук разнёсся по кухне. — Самое обидное, что я в тебя верила. Я верила в нас. Я верила, что мы сможем построить что-то своё, что-то настоящее, а не пытаться скопировать жизнь соседей. Я верила, что ты любишь меня за то, какая я есть, а не за то, какой я должна быть по твоему представлению.
Олег сидел, опустив голову. Он не поднимал глаз. Вероника впервые видела его таким. Сбитым с толку, почти испуганным.
— И знаешь что? — Она подошла к нему вплотную. — Я больше так не могу. Я не могу жить в вечном ощущении своей неполноценности. Я не могу каждый день приходить домой и ждать, когда ты снова найдёшь, к чему придраться. Когда ты снова найдёшь очередную «идеальную» женщину, с которой ты меня сравнишь.
Её голос дрогнул, но она продолжила, чувствуя, как силы покидают её, но одновременно с этим и как внутри неё рождается что-то новое, что-то твёрдое, что-то, что она не позволит разрушить.
— Ты сравнил меня с чужой женой? — Она усмехнулась, и эта усмешка была горькой. — Ну так и иди к ним жить третьим, Олег. Иди к ним, раз у них всё лучше. Иди, ищи свою идеальную жизнь там, где всё блестит и сияет. Я больше не могу быть частью этого твоего… этого твоего поиска идеала. Я не могу быть твоим вечным разочарованием.
