— Правду? — Вероника отставила чашку. Руки немного задрожали. — Какую правду, Олег? Правду о том, что у других всё лучше? Что у других жёны красивее, умнее, хозяйственнее? Что у них машины престижнее, а квартиры просторные? Это ты называешь правдой?
Он сел напротив неё, отодвинув в сторону тарелку с печеньем. Его глаза, обычно спокойные, сейчас были полны какого-то странного, почти болезненного раздражения.
— Ну, а что, не так, что ли? — Он развёл руками. — Ты же сама видишь. Вот мы сколько лет уже живём, а чего у нас? Машина — старая, на неё без слёз не взглянешь. Квартира — ну, да, своя, но разве это квартира? Комнатушка. А вон у Димы двухкомнатная, и ремонт только что сделали. А ты? Ну вот скажи, Вероника, что ты сделала, чтобы у нас что-то изменилось?
Его слова били не по голове, а куда-то прямо под дых. Каждое слово — как маленькая игла. Она чувствовала, как внутри всё сжимается.
— Что я сделала? — Её голос дрогнул. — Я что, одна должна была что-то делать? А ты? Ты почему все эти годы сидел на диване и ждал, пока я тебе новую машину куплю? Или квартиру?
— Да при чем тут это? — Олег махнул рукой. — При чем тут деньги? Деньги — это одно. А вот ты… Ты что, не видишь, как ты выглядишь? Вот, вспомни жену Игоря, Свету. Она же всегда с маникюром, с причёской. А ты? Ты же с работы приходишь, и сразу в свой халат. Разве это нормально? Разве это… Это не то, что хочет видеть мужчина!
— Она не работает! — Вероника вскочила. — Она сидит дома! А я, между прочим, десять часов в день пашу, чтобы хоть как-то концы с концами сводить! И прихожу домой, и ещё тут должна тебе изображать фотомодель?!
— Ну, а что, нельзя выделить полчаса для себя? — Олег не отступал. — Нельзя было раньше прийти? Или как-то распределить время? Вот у Петрова, жена, она не работает, да. Но она занимается домом, детьми, собой. И мужчине приятно приходить домой, когда его встречает ухоженная женщина, а не…
Он не договорил, но Вероника поняла, что он хочет сказать. И в этот момент что-то внутри неё сломалось. Что-то, что держалось годами. Терпение. Это самое терпение, которое она копила, как копит каждая женщина, пытаясь сохранить мир в семье.
— А не что, Олег? — Её голос стал тихим, но в этой тишине было что-то пугающее. — Не какая-нибудь Вероника, которая устала? Которая приходит домой, и первое, что делает, это думает, как бы ей поесть, чтобы не упасть в голодный обморок? Не та Вероника, которая каждый день выслушивает твоё нытьё про то, как у всех всё лучше?
Он удивлённо поднял на неё глаза. Кажется, он не ожидал такой реакции. Он привык, что она тихонько отмалчивается, или максимум, отшучивается.
— Ну я же… я же тебе говорю это для твоего же блага! — Олег растерялся. — Я же хочу, чтобы ты была лучше! Чтобы мы были лучше!
