Он кивнул, обнимая жену и дочь, и они направились к выходу. Проходя мимо Анатолия Евгеньевича, Анастасия заметила в его взгляде что-то странное — смесь сочувствия и… вины?
Весь вечер Анастасия просидела возле кроватки ребенка. Антон мерил шагами комнату, то и дело взъерошивая волосы — жест, выдающий крайнюю степень его раздражения.
— Это переходит все границы, — процедил он сквозь зубы. — Мама совсем с катушек съехала со своими подозрениями.
Анастасия подняла на мужа усталый взгляд:
— Антош, а почему она так уверена? — В её голосе сквозила неприкрытая тревога. — Может, есть что-то, чего мы не знаем?
Может кто-то ей сказал? Откуда-то же она должна была взять эту идею.
Он резко остановился, уставившись на жену с изумлением:
— Ты что, серьёзно? — Его брови взлетели вверх. — Кому это вообще могло понадобиться?
Анастасия поспешно замотала головой, чувствуя, как к щекам приливает кровь:
— Не знаю! Просто… — Она запнулась, подбирая слова. — Её уверенность пугает меня. Словно она знает что-то такое, чего не знаем мы.
Антон тяжело опустился рядом с женой, обнимая её за плечи:
— Настя, родная, выброси эту чушь из головы. Мама всегда была… эксцентричной. — Он невесело усмехнулся. — А с появлением Наташки и вовсе крышей поехала. Ревнует, наверное.
Анастасия прильнула к мужу, вдыхая знакомый запах его одеколона. На миг ей показалось, что всё будет хорошо.
— А твой отец? — тихо спросила она. — Ты заметил, как он смотрел?
Антон нахмурился:
— Какой взгляд?
— Будто он знает что-то… — Анастасия замялась.
— Брось, — отмахнулся Антон. — Отец просто не хочет связываться с мамой, вот и мнётся, как половая тряпка.
Анастасия вздрогнула от резкости его тона. Повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене.
— Знаешь, — наконец произнесла Анастасия, — может, нам стоит сделать тест на отцовство? — Она почувствовала, как Антон напрягся. — Просто чтобы заткнуть твою маму раз и навсегда.
Антон отстранился, вперив в жену недоверчивый взгляд:
— Ты это сейчас серьёзно? — В его голосе звенела обида. — Ты правда хочешь, чтобы я доказывал, что Наташка — моя дочь?
— Нет, нет! — Анастасия в отчаянии схватила мужа за руку. — Я просто подумала, что это заставит Зинаиду Семёновну успокоиться. Раз и навсегда.
Антон вырвал руку:
— Значит, ты готова унизиться перед ней, лишь бы доказать очевидное? — Он покачал головой. — Нет уж, увольте. Я не собираюсь потакать её безумным фантазиям. Пойду пройдусь, проветрю голову.
Хлопок двери эхом отозвался в груди Анастасии.
«Ушёл. Опять», — промелькнуло в голове, когда в комнату бочком протиснулся Анатолий Евгеньевич.
Его виноватый взгляд словно просил прощения за весь мир.
— Настенька, — начал он, теребя пуговицу на рубашке, — ты уж прости нас. Зина она на взводе была. Давление у нее подскочило. Сейчас таблетку приняла, прилегла.
Анастасия кивнула. Свёкор присел на краешек кровати, и та жалобно скрипнула под его весом.
