— Решил проведать новосёлов! — он расплылся в улыбке, протягивая подозрительную бутылку с мутной жидкостью. — Примете дядьку?
Всё повторилось — осмотр дома, хитрые расспросы о стоимости ремонта, а потом, после третьей стопки:
— Миша, ты как старшего в роду уважь. За что сестру обижаешь? Дай Олежке на свадьбу. Нехорошо это. Выделили бы тысяч пятьсот — и все довольны! Вы же богатенькие теперь у нас!
— Нет! И не подумаю! — отчеканил Михаил.
Дядя Коля моментально протрезвел. Глаза его сузились, а лицо стало злым:
— Что ж, племянничек. Запомню я твою жадность. Думаешь, разбогател, так можно родню не уважать? А ведь все под богом ходим. Тогда дайте вы деньги. Сегодня ты не помог — завтра тебе не помогут. Так и знай — в беде окажешься, можешь на нас не рассчитывать. Сам выбрал быть один со своими деньгами. Не приду же я к тебе больше…
— И не приходи, — буркнул Михаил, закрывая за ним дверь.
Телефоны разрывались. Звонили дальние и ближние родственники, как по команде. И всегда одно и то же.
— Миш, привет, это Валя, помнишь такую? Твоя троюродная…
— Михаил Петрович, беспокоит ваша тётя Зина…
— Здравствуйте, дядя Миша, это Вероника из Саратова…
Они возникали из небытия, как джинны из бутылки, словно кто-то разослал сигнал: «Срочно, у Михаила есть деньги!» И каждый разговор заканчивался одинаково — просьбой о займе, обещаниями вернуть «через месяц» и смертельной обидой в случае отказа.
— Да что же это такое? — в сердцах воскликнула Ирина. — Они там с ума посходили? Мы что, миллионерами стали?
Михаил угрюмо смотрел в окно, где только начинал пробиваться их будущий сад:
— Знаешь, как работает молва в нашей «прекрасной» семейке? Я продал трешку и гараж — значит, у меня вагон денег. То, что всё ушло на дом и лечение — никого не волнует. Им проще поверить, что я миллионы на сберкнижке прячу, чем признать, что мы все честно вложили в жильё.
Он вдруг выпрямился, глаза его блеснули:
— А, гори оно огнем! У меня другая семья есть. Ты. Да сыновья… — он осекся. — Кстати, они что-то не звонят уже недели две. Обычно Дениска по воскресеньям названивает.
— Они тоже наслушались, наверное.
— Чего? — Михаил нахмурился.
— Родственников твоих. Сплетен.
И точно — вечером в субботу у калитки остановилась машина старшего сына Андрея. Оба сына вышли из нее с такими кислыми лицами, словно лимон проглотили.
— Ну, здравствуй, папа, — Андрей, высокий и хмурый, почти не обнял отца. Денис, помладше и помягче, молча кивнул.
По их напряженным позам и отсутствию обычных расспросов Михаил сразу понял — разговор будет не из легких.
За столом молчали, только стучали ложки о тарелки с борщом, который Ирина приготовила с таким трудом.
— Папа, — наконец сказал Андрей, отодвигая тарелку. — Нам надо поговорить.
Михаил сложил руки на груди:
— Нам тут позвонили… родственники твои, — Андрей замялся. — Тётя Света и другие. Говорят, ты всем отказываешь в помощи. Что у вас есть деньги, но ты жадничаешь. Это правда?
