«Ничего, — подумал он, засыпая. — Это только первый день. Дальше будет легче».
Но легче не становилось. Дни слились в один бесконечный марафон, где он вечно куда-то не успевал, что-то забывал, что-то не доделывал.
Через неделю позвонила Татьяна:
— Как вы там? Справляетесь?
— Все отлично! — бодро отрапортовал он, украдкой пиная под стол гору немытой посуды. — Дети в порядке, я в порядке…
— Папа врет! — вдруг крикнул из своей комнаты Артур. — Он забыл про мою олимпиаду, я получил двойку по математике, а Ирка третий день ходит в одних и тех же колготках!
Николай поперхнулся.
— Артур преувеличивает, — пробормотал он. — Так, небольшие накладки.
В трубке повисло тяжелое молчание.
— Коля, — наконец произнесла Татьяна. — Может, попросить маму приехать? Она бы помогла…
— Еще чего! — вспылил он. — Я сам справлюсь!
***
Но с каждым днем справляться становилось все труднее. На работе накапливались недоделанные проекты — какая тут сверхурочная работа, когда надо забирать детей?
Дома царил хаос — он никак не мог приноровиться к этому бесконечному кругу: стирка, уборка, готовка.
А потом Ира заболела. Среди ночи у нее поднялась температура, и Николай, похолодев от уж аса, понял, что понятия не имеет, где Татьяна хранит детские лекарства.
— Мамочку хочу, — всхлипывала дочка, пока он метался по квартире в поисках нужных таблеток.
Вызвали скорую. Врач диагностировал ангину и выписал рецепт.
— Постельный режим, обильное питье, — сказала докторша. — И бульон куриный давайте.
Николай кивнул, чувствуя, как внутри все обмирает. Утром пришлось звонить на работу и брать отгул.
Начальник был недоволен:
— Николай Сергеевич, у нас сроки горят. Может, бабушку попросите посидеть?
— Справлюсь сам, — упрямо буркнул он.
Весь день прошел между метаниями от плиты (бульон трижды выкипал) к кровати больной дочери.
Вечером вернулся из школы Артур — злой, встрепанный.
— Спасибо за помощь, пап, я завалил проект, — с порога сообщил он. — Тот, что по биологии.
Николай вздохнул. Ну конечно, проект. Последняя неделя четверти, как он мог забыть!
Ночью, меняя Ире компресс, он вдруг поймал себя на мысли: а ведь Татьяна все это делала каждый день.
Готовила, стирала, следила за уроками, помнила про все проекты и олимпиады… И еще умудрялась выглядеть человеком, а не загнанной лошадью.
Как? Как она это делала?
На следующий день он не выдержал и позвонил жене.
— Тань, — сказал он, и голос его предательски дрогнул. — Я, кажется, понял.
— Что понял? — осторожно спросила она.
— Все понял. Как ты жила все это время. Как ты… — он запнулся, подбирая слова. — Прости меня. Я был таким иди о том.
В трубке помолчали.
— Хочешь, я вернусь? — тихо спросила Татьяна. — Проект можно передать другому…
— Нет, — твердо сказал он. — Ты должна это закончить. А я должен научиться быть нормальным отцом и мужем.
Последний месяц он крутился как белка в колесе, но уже по-другому.
