— Я искала наши свадебные фотографии. А нашла план по отъёму моей квартиры, — ответила она, подняв документы. — «Юридическое обоснование признания существенного неотделимого улучшения имущества супруга». Это что вообще такое, Антон?
Он медленно снял пальто и присел напротив неё, тяжело опускаясь на стул.
— Это не то, что ты думаешь, — произнёс он, стараясь сохранить спокойствие.
— Правда? — Лида посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — А по-моему, это именно то. Вот смета на ремонт с точностью до копейки. Вот экспертная оценка увеличения стоимости квартиры. Вот выписки с твоих счетов. Ты готовишься судиться со мной за мою же квартиру?
Антон провёл рукой по лицу, словно пытаясь избавиться от тяжести момента., Антон провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя усталость и раздражение, накапливавшиеся последние недели.
— Лид, послушай… — его голос дрогнул, — это просто юридические выкладки. Теоретические.
— Теоретические? — Лида резко швырнула бумаги на стол, отдав их в беспорядке. — Ты правда считаешь, что я дура? В этих бумагах черновик искового заявления! Там моё имя в качестве ответчика!
Антон замялся, пытаясь найти слова.
— Это мама… — наконец прошептал он, но тут же осёкся, понимая, что объяснения только усугубляют ситуацию.
— Ах, мама! — Лида горько рассмеялась, глаза блестели от нарастающей злости и разочарования. — Конечно, мама! Мамочка решила всё за своего маленького мальчика — что ему носить, где работать и как отжать квартиру у глупой жены.
— Ты несправедлива, — тихо сказал Антон, — мама хочет только как лучше.
— Как лучше? — Лида встала, опираясь руками на стол, взгляд её был полон усталости и боли. — Для кого это «лучше»? Для тебя? Или для неё? Я устала, Антон. Устала от того, что в нашей спальне всегда стоит тень твоей матери. От того, что каждое наше решение должно проходить через её фильтр. От того, что я живу по её правилам, в своей собственной квартире, но словно гость.
— Лида, давай всё обсудим, — попытался он смягчить ситуацию, делая шаг вперёд.
— Нечего обсуждать, — её голос стал твёрдым и решительным. — Я хочу развода, Антон.
Он посмотрел на неё с недоверием, словно надеясь на чудо.
— Из-за каких-то бумажек? Ты же знаешь, что я люблю тебя.
— Нет, не из-за бумажек, — её голос дрогнул от сдерживаемых слёз. — Из-за предательства. Ты готовил юридическую атаку на меня, пока мы жили под одной крышей. Ты обсуждал с матерью, как лучше отобрать мою квартиру. Ты… — она запнулась, не в силах закончить фразу. — Ты перестал быть моим мужем и превратился в маминого сына. А я больше не хочу быть вашей семейной собственностью.
— Ты всё неправильно поняла, — Антон попытался взять её за руку, но Лида резко отстранилась, словно обожжённая.
— Нет, я всё поняла правильно. Впервые за три года — абсолютно правильно.
