В зале суда стоял удушающий дух, словно стены сжимались, не давая вздохнуть. Судья — полная женщина около пятидесяти лет с усталым и строгим лицом — внимательно изучала бумаги, изредка поднимая взгляд на присутствующих.
Адвокат Антона, Сергей Петрович — сухощавый мужчина с проницательным взглядом — методично излагал позицию:
— Истец вложил значительные средства в улучшение жилищных условий. Согласно представленным чекам и договорам, сумма вложений превысила два миллиона рублей, что существенно повысило рыночную стоимость квартиры. Фактически, мой доверитель оплатил капитальный ремонт, что даёт ему право на компенсацию или долю собственности.
Адвокат Лиды — молодая женщина по имени Алина — выглядела менее уверенно, но говорила чётко и понятно:
— Ваша честь, хотелось бы обратить внимание на несколько важных моментов. Во-первых, квартира является добрачным имуществом ответчицы. Во-вторых, отсутствуют документы, подтверждающие, что средства на ремонт были исключительно личными средствами истца, а не общими. В-третьих, существует переписка, подтверждающая, что ремонт преподносился как подарок, а не как инвестиция с целью получения доли.
Марина Викторовна сидела с прямой спиной, излучая уверенность и непоколебимость. Когда её вызвали для дачи показаний, она говорила спокойно, с достоинством:
— Я лично давала сыну деньги на обустройство их семейного гнезда. Это были его личные средства, которые он вкладывал в общее будущее семьи. Лидия знала об этом и принимала помощь. Более того, она сама выбирала материалы, прекрасно осознавая их стоимость.
Когда очередь дошла до Лиды, она почувствовала, как горло сжалось от волнения и напряжения.
— Ваша честь, — начала она, стараясь сохранять спокойствие, — когда мы начинали ремонт, речь не шла о долях или компенсациях. Антон говорил, что делает это для нас, для нашей семьи. Да, его мать помогала финансово, но это была помощь семье сына, а не инвестиция. — Она перевела дыхание, — В подтверждение я хочу представить переписку между мной и Антоном, где он пишет… — раскрывая распечатанные сообщения, — «Не переживай за деньги на ремонт, это наш общий дом, я хочу, чтобы нам было комфортно».
Суд длился почти четыре изнурительных месяца. За это время Лида заметно похудела — потеряла семь килограммов, её глаза стали тусклыми от недосыпа, а нервы — на пределе. Впервые в жизни ей пришлось прибегнуть к успокоительным средствам, чтобы справиться с постоянным стрессом.
История их развода быстро разлетелась среди общих друзей, которые предсказуемо разделились на два лагеря, каждый занял свою позицию, подогревая конфликт.
После первого судебного заседания Максим, друг Антона со студенческих времен, пригласил его в бар, чтобы поддержать.
— Ну что, как прошло? — спросил он, ставя перед другом бокал пива с пеной, которая едва не свисала через край.
Антон угрюмо посмотрел на напиток, словно в нём отражалась вся тяжесть происходящего.
