«Проходи, проходи,» — суетливо говорила свекровь. — «Я как раз пирог с капустой достала. Тот самый, который Серёженька любит.»
Таня лишь кивала, аккуратно развешивая пальто в прихожей. Первый час прошёл относительно спокойно — они пили чай, обсуждали погоду и транспорт, делились новостями. Но постепенно разговор, как это часто бывало, свернул в опасное русло.
«А вот у Верочки, моей соседки, внучка родилась,» — как бы между прочим заметила Людмила Павловна, разливая по чашкам свежий чай. — «Такая красавица! И ведь они с мужем всего два года женаты.»
Таня почувствовала, как её плечи напряглись. Они с Сергеем женаты уже четыре года, и этот разговор возникал с пугающей регулярностью., Таня почувствовала, как напряжение мгновенно сковало её плечи. Они с Сергеем уже четыре года в браке, и подобные разговоры возникали с пугающей регулярностью, словно повторяющаяся запись, которую невозможно остановить. Каждый раз она ощущала себя уязвимой и незащищённой, хотя внешне старалась сохранять спокойствие.
— Знаешь, сколько сейчас всего нужно для ребёнка? — продолжала свекровь, не давая Танюше даже вставить слово. — Я тут специально изучала, на будущее. И кроватку, и коляску, и одежду… Я бы помогла, конечно. У меня даже кое-что отложено.
Таня аккуратно поставила чашку на блюдце, стараясь не выдать своего внутреннего волнения. Её голос был мягким, но твёрдым:
— Людмила Павловна, — начала она, — мы с Сергеем…
Но свекровь не дала ей договорить.
— Да я понимаю, современная молодёжь всё откладывает, — перебила та, словно повторяя давно заученную лекцию. — Но годы-то идут! Вот моя подруга Галина — у неё невестка тоже всё карьеру строила. А теперь спохватилась, а врачи говорят: проблемы. Ты подумай, Танечка. Я же о вашем счастье беспокоюсь.
Таня сжала кулаки под столом, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и бессилия. Они с Сергеем уже два года пытались завести ребёнка — нескончаемые тесты, бесчисленные приёмы у врачей, разочарования, которые с каждым месяцем становились всё тяжелее. Всё это было их личной борьбой, о которой она не хотела говорить, особенно в таком тоне.
— А ещё я вчера передачу смотрела, — воодушевлённо продолжала Людмила Павловна, принимая молчание невестки за знак интереса. — Там говорили, что стресс очень вредит. Может, тебе стоит найти работу полегче? Или вообще…
— Достаточно, — прервала Таня, и её голос прозвучал неожиданно резко, словно вырвавшаяся из глубины души вспышка ярости.
Свекровь осеклась на полуслове. Таня медленно подняла глаза от чашки, которая теперь казалась холодной и чуждой.
— Вы правда думаете, что я не хочу детей? — голос дрожал от сдерживаемых эмоций, но она не могла остановиться. — Что я настолько бессердечная карьеристка, что предпочла бы работу семье?
Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и продолжила, позволяя слезам вот-вот выступить на глаза:
