— Вера Андреевна, — сказала она мне тихо, — может, мы найдём компромисс? В соседнем купе есть два свободных места. Я могу пересадить вас туда, если хотите.
Я нахмурилась, не желая уступать, но ситуация становилась всё более неприятной.
— Почему я должна пересаживаться? — возмутилась я, — я заплатила за это купе.
Проводница попыталась сгладить ситуацию:
— Я верну вам разницу в стоимости, — предложила она. — Там тоже тихо, едут две пожилые женщины.
Я колебалась. С одной стороны, я была права, и не хотела уступать свои законные места. С другой — мальчику действительно будет тяжело в общем вагоне, особенно в такую жару.
В этот момент мальчик тихо попросил:
— Мама, пожалуйста, пойдём, не надо так.
Но женщина резко прикрикнула на него:
— Тихо! — сказала она строго. — Не лезь во взрослые разговоры.
Что-то в её тоне и в том, как мальчик тут же съёжился, задело меня глубоко. Воспоминания о собственном детстве нахлынули волной: как моя мать так же отчитывала меня на людях, и мне становилось стыдно и больно одновременно.
— Хорошо, — неожиданно для самой себя произнесла я, — я могу уступить вам два места. Но два других останутся за мной.
Женщина фыркнула, словно услышав что-то невероятное:
— Вы серьёзно? Это ваша великая уступка?
— Да, — твёрдо ответила я. — Это моя уступка. Либо так, либо идите в свой вагон.
Проводница посмотрела на женщину, готовясь завершить разговор:, — Это очень хорошее предложение. В общем вагоне сейчас настоящая парилка, — сказала проводница, оценивая ситуацию с душным воздухом и едва заметным запахом перегретого пластика.
— Ладно, — нехотя ответила женщина, немного помедлив. — Но мы с Кириллом займём нижние полки, — добавила она, словно стараясь поставить точку в споре.
— Нет, — покачала я головой, стараясь сохранить спокойствие. — Нижняя полка у окна — моя. Вы можете взять нижнюю напротив и любую из верхних, — объяснила я, не желая уступать, но стараясь быть вежливой.
Женщина нахмурилась и возмущённо воскликнула:
— Я не полезу наверх! — голос её прозвучал резко, с явным раздражением.
— Мама, я могу наверху, — вмешался Кирилл, поднимая глаза на меня с небольшой надеждой. — Мне даже нравится, — улыбнулся он, словно пытаясь смягчить ситуацию.
Ольга бросила на сына недовольный взгляд, но так и не осмелилась возразить вслух.
— Вот и хорошо, — сказала проводница, наконец удовлетворённая компромиссом. — Значит, договорились?
Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает:
— Да, мы договорились.
Женщина молча начала перекладывать свои вещи, осторожно размещая сумку. Я положила свою сумку на полку и села, стараясь не обращать внимания на холодок в воздухе.
— Меня зовут Вера, — представилась я, решив сделать первый шаг к налаживанию общения, ведь молчание только усугубляло ситуацию.
— Ольга, — ответила женщина сухо и сдержанно. — А это мой сын Кирилл.
— Привет, Кирилл, — улыбнулась я мальчику, стараясь показать дружелюбие.
— Здравствуйте, — тихо ответил он, слегка опустив глаза, словно смущённый моим вниманием.
