— Ты ведь знаешь, что значишь для меня. После гибели твоих родителей ты стала мне дочерью. Единственной моей семьёй.
Зоя почувствовала, как в горле застрял ком, и глаза неожиданно наполнились слезами. Тётя Клара, конечно, не была ей кровной родственницей — она была просто лучшей подругой матери. Но именно она восемнадцать лет назад забрала десятилетнюю сироту к себе, воспитала, выучила, поддержала в самые трудные моменты. Для Зои тётя Клара стала всем — и матерью, и опорой, и домом.
— Знаю, тётя Клара… — тихо ответила Зоя, стараясь не показывать, как сильно тронута. — И вы — для меня всё., — Тогда почему ты боишься познакомить меня со Стасом по-настоящему? — спросила Зоя, в голосе звучала едва скрываемая обида.
Она чувствовала, как внутри нарастает неприятное чувство — словно кто-то невидимый сжимает ей горло. Ведь уже прошло полгода с тех пор, как они с Стасом поженились, а тётя Клара, которая была для неё почти как вторая мать, видела его всего пару раз и то мимоходом.
— Уже полгода как вы поженились, а он у меня был всего два раза — и то мимоходом… — тихо ответила тётя Клара, голос её был усталым и в то же время полным грусти.
Зоя растерялась. Она знала, что Стас не особенно уважительно относился к тёте Кларе. Для него она была просто «простушкой из провинции», и он не скрывал своего пренебрежения. Он морщился, когда тётя рассказывала о войне, зевал, когда она показывала старые фотоальбомы с пожелтевшими снимками. Зоя понимала, что муж не хочет ни углубляться в её прошлое, ни сближаться с теми, кто дорог ей.
Тётя Клара тяжело вздохнула, словно сдавшись безнадёжности.
— Работа, работа… — произнесла она, глядя куда-то в сторону, — А семья важнее всего. Твой дедушка, царствие ему небесное, всегда говорил: без семьи человек — как дерево без корней. Первый же ветер — и повалит.
В этот момент зазвонил дверной звонок, прервав их разговор. Зоя взглянула на часы — ровно семь вечера. Стас был точен, как швейцарские часы, никогда не опаздывал.
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять тревогу, и направилась в прихожую, чтобы открыть дверь., Зоя взглянула на часы. Семь вечера — минута в минуту. Время словно застыло на циферблате, подчеркивая точность момента, когда за дверью раздался тихий стук.
— Я открою, — сказала она, вставая с дивана и направляясь в прихожую. В воздухе витало лёгкое напряжение, словно предчувствие чего-то важного.
На пороге стоял Стас — высокий, подтянутый, с букетом красных гвоздик в руках. Его лицо украшала знакомая, немного вымученная улыбка, словно он хотел сказать: «Я здесь, потому что так надо, но лучше бы остался дома». Эта улыбка была одновременно и приветливой, и слегка натянутой, отражая внутреннюю борьбу.
— Привет, солнце, — он поцеловал её в щёку, его голос звучал мягко, но с оттенком усталости. — Как у тёти дела?
— У Клары, — подсказала Зоя, слегка улыбаясь. — У Клары Матвеевны.
— Да-да. Как дела у тёти Клары? — повторил он, словно пытаясь закрепить информацию в памяти, но в его глазах мелькал настоящий интерес.
